Хорошо информированный оптимист

 Последнее интервью главного художника новосибирского оперного  20.03.2012, 07:07

Анна Огородникова
журналист, бизнес-тренер
были упомянуты
подходящие темы
Хорошо информированный оптимист
Фотографии Андриана Козина

Месяц назад, 19 февраля, умер главный художник Новосибирского театра оперы и балета, заслуженный деятель искусств России, лауреат Государственной премии и дипломант «Золотой Маски» Игорь Гриневич. Так случилось, что своё последнее интервью он дал интернет-журналу Сиб.фм. Мы готовили публикацию достаточно долго — это совместный проект со студией LBL-Сибирь: они снимали и монтировали ролик о том, как устанавливают декорации для оперы «Кармен» — одной из самых интересных постановок в репертуаре театра.

Игорь Борисович, с чего начинается работа художника над спектаклем?

Решение о названии новой постановки принимает творческий коллектив: директор и главный дирижёр или руководитель балета, потом подбирается постановочная группа. Обычно режиссёры работают с определёнными художниками. Мысли и образы, знания и впечатления — всё вытекает одно из другого, так и рождается спектакль. Сначала делается макет в масштабе 1:25, потом подключается художник по свету. Мне нравится огромная сцена новосибирского оперного театра, я люблю большие пространства.


Игорь Гриневич — автор сценографии и костюмов более 140 постановок, включая оперу, балет, драму, оперетту, мюзикл, концерты и массовые зрелища

Расскажите о работе над спектаклем «Кармен»?

Стиль спектакля «Кармен» родился из того, что мы перенесли его действие ближе к нашим дням, во времена довоенной франкистской Испании. Как раз тогда были молодыми Пикассо и Дали, написавший «Предчувствие гражданской войны». Все совпадения в оформлении спектакля рождены духом времени.

На сцене смешались живое, человеческое, и плоть пробитая, раздираемая железом — это железные пики, бандерильи, которые сходятся в центре сцены. А на них то сушатся простыни, как это принято в средиземноморских городах, то висит занавес, сочащийся кровью, или плащ матадора.

Решётчатый шар на сцене появился из сада Сальвадора Дали, у него есть такая круглая беседка-ротонда. А потом на этот шар навешиваются огромные окорока, как это обычно делают в тавернах. В Севилье, напротив стадиона, видел историческое здание табачной фабрики и скульптуру танцующей Кармен в натуральную величину. Так что половина образов очень бытовые, взятые прямо из жизни.

А раненый бык откуда — из «Герники» Пикассо?

Бык — из Испании. Очень люблю Испанию, а там на всех холмах плоские чёрные быки — реклама ферм, где их выращивают. Вот и у меня бык — из Гауди, из Барселоны. Сначала у него была ещё грива из железа — видно было, как рвётся плоть, но за десять лет и множество гастролей часть деталей куда-то утратилась.

Костюмы и бутафория — тоже ваша забота?

Макеты и эскизы для бутафории тоже делаю. Кубки, сабли — это не придумаешь, это надо точно знать. При подготовке спектакля очень важен сбор информации. Нужно исследовать не только реалии эпохи, но и историю постановок. Хотя иногда бывает так, что идеи буквально носятся в воздухе и некоторые решения независимо возникают в разных спектаклях.


Игорь Гриневич занимал должность главного художника НГАТОиБ с 1985 года

Итак, макеты и эскизы готовы, что дальше?

Потом всё передаю в цеха. Заведующий постановочной частью и технологи отбирают ткани, материалы, и если это хорошие мастера, как у нас в театре, можно дать им свободу творчества. Понимание того, что часть работы можно отдать на откуп специалистам, тоже приходит с опытом. В результате люди предлагают неожиданные решения, обогащают постановку на своём уровне, вкладывают своё видение.

Как происходит сдача спектакля?

Существует специальный график выпуска спектакля, и перед премьерой мы все живём по этому графику. Это железное требование, ведь все службы театра связаны воедино: оркестр, оперная и балетная труппы, мастерские, цеха, служба организации зрителей.

Когда идёт установка декораций, смотрим из зала, что надо поправить, потом начинается работа со светом. У Глеба Фильштинского, который ставил свет для «Кармен», есть свой интересный почерк, но иногда он повторяется. Режиссёр и художник-постановщик определяют задачу художнику по свету, сейчас часто приглашаются ещё художник по видео и компьютерной графике.

Сдача спектакля — огромная, тяжёлая работа, иногда она идёт даже по ночам, потому что отступать некуда — премьера уже продана.


Гриневич поставил в НГАТОиБ оперы «Хованщина», «Сказки Гофмана», «Севильский цирюльник», «Князь Игорь», «Травиата», «Богема», «Молодой Давид», «Орфей и Эвридика», «Русалка», «Царская невеста», «Кармен», «Риголетто», «Катя Кабанова» и другие

Процесс нервный: то прима недовольна костюмом, то цеха не справляются, то времени не хватает. В общем, почитайте «Как это делается» Чапека.

С кем из режиссёров вам нравится сотрудничать?

Так сложилось, что мы много работаем с Михаилом Александровичем Панджавидзе, режиссёром Большого и главным режиссёром Минской оперы. Вместе ставили «Иоланту» в новосибирском оперном театре, в этом году выпустили «Джалиля» в Казани, делаем «Сказки Гофмана» в Астане, впереди «Турандот» и ещё много чего. Я много ставлю в других городах и странах: Москва, Петербург, Пермь, Орёл, Краснодар, Казань, Уфа, Ереван, Алма-Ата, Япония, Германия, Египет и другие.

Как в той пословице — волка ноги кормят. Госпремию мне дали в 2000 году за постановку для Пермского оперного театра цикла «Пушкиниана».

Любите ходить на свои премьеры?

Не люблю. Зачем мне идти в зал, если я из моего кабинета всё вижу. Смотрите на экран: вот падугу вешают, которая закрывает прожекторы; вот несут задник, сейчас положат его в карман. Главный критерий качества — чтобы самому нравилось.

А когда премьера уже прошла?

Раньше после сдачи спектакля и премьеры я чувствовал себя неуютно, постановщики театра и кино меня хорошо поймут: только что ты был всем нужен, но вот спектакль вышел и теперь ты не нужен никому. У людей бывают стрессы, срывы, многие пьют. Сейчас, когда я оформил уже полторы сотни спектаклей, я привык. Выход один — пока не закончилась одна работа, начинать следующую. Чтобы отдохнуть, дома люблю читать, увлекаюсь кулинарией, собираю кулинарные книги, так что близкие разбаловались и к плите уже не подходят.

Вам нравится видео в ваших спектаклях, например, в «Иоланте»?

На западе видео пришло в оперу потому, что работа живописцев стоит огромных денег. У нас художникам платят гораздо меньше и есть прекрасная школа оттеночной живописи, которой восхищаются зарубежные коллеги. Слепое копирование западного опыта — одна из причин того, что настоящая живопись уходит из театра.

Кроме того, современный свет убивает оттенки, мы уже не можем писать, как во времена Коровина, когда было ровное и тёплое свечное освещение.

Сегодня всё пошло в объемы, в архитектонику и название изменилось — художники-декораторы превратились сначала в художников-постановщиков, а теперь на смену приходят сценографы. Ещё одна причина упадка русского декоративного искусства — уничтожение школы ученичества, существовавшей в российских театрах до 90-х годов. Театральные художники набирали способных учеников, которые учились размешивать краски, натягивать холсты, варить клеи и грунты — познать это в теории невозможно. В нашем театре работали ведущие художники-декораторы страны: Всеволод Яковлевич Авсенёв, Аркадий Сергеевич Галкин. Сейчас работают их дети, но учеников у них нет.

Как вы сами пришли в эту профессию?


За десять лет опера «Кармен» принесла в кассу театра около 11 млн рублей выручки

Мои университеты жизненные — в детстве ходил в изостудию, после школы немного занимался живописью и работал с ЭВМ, но быстро понял, что это мне неинтересно, и уволился. В театр попал случайно, по объявлению. В 1971 году начинал в Челябинском оперном театре учеником декоратора, а уже через три года поставил свой первый спектакль как художник-постановщик. Потом учился в ЛГИТМИКе на постановочном факультете, но недоучился — когда у тебя за спиной десятка полтора спектаклей, не хочется слушать пустых поучений, имеющих слабое отношение к реальности. Был главным художником в Челябинске, потом в оперном театре Коми АССР, а с 1985 года обосновался в Новосибирске. Мой первый балет здесь — «Коппелия».

Что изменилось в театре за последние годы?

Экономическая подоплёка нашей профессии не изменилась с советского времени — сколько найдешь работы, столько и заработаешь. Делали и стадионы, и варьете, и концерты, и Олимпиаду.

Театральные художники ждут, чтобы начали платить авторские отчисления с каждого гастрольного спектакля, как это принято в мировой практике, но Россия не заключила соответствующие договоры.

Если говорить о театре в целом, то элитарное искусство расцветает при тоталитарном строе, при демократии всем нужно только потребление. Поэтому хороших оперных художников и режиссёров сегодня можно пересчитать по пальцам. Думаю, что время такое пришло — мало кому нужно искусство, и государству в том числе. Неслучайно в стране сегодня всего три федеральных оперных театра, остальные отдали городам и областям.

При этом репертуарный оперный театр никогда не окупается, он не может быть прибыльным по своей природе. Пессимист — это хорошо информированный оптимист, поэтому будем жить, смотреть, что будет дальше.

ВКонтакте
G+
OK
 
Новости партнёров
Комментарии

Редакция Сиб.фм призывает к конструктивной и взвешенной дискуссии по теме опубликованного материала. Недопустимы и удаляются комментарии, которые нарушают действующее законодательство, содержат призывы к агрессии, оскорбления любого характера, либо не относятся к теме публикации. Редакция не несёт ответственности за содержание комментариев.

публикации по теме
самое популярное
присоединяйтесь!