Как автор хитов СССР взрывал горшки, убегал от НКВД и лежал под поездами? Публикуем малоизвестные факты про композитора Александра Зацепина в честь его 100-летия.

10 марта исполняется 100 лет нашему выдающемуся земляку Александру Сергеевичу Зацепину, Народному артисту России, композитору песни, которого знают или хотя бы слышали, пожалуй, все, от мала до велика в нашей стране, да и многие за рубежом. Кинофильмы «Бриллиантовая рука», «Кавказская пленница», «Женщина, которая поёт», «Иван Васильевич меняет профессию», «Красная палатка», песни «До свиданья, лето», «Куда уходит детство», «Есть только миг». В материале Сиб.фм научный сотрудник Музея Новосибирска Константин Голодяев рассказывает малоизвестные факты про маэстро.

Александр Зацепин родился в 1926 году. Он был третьим ребёнком в семье, но старшие братья, умерли ещё ранее от инфекции, случайно занесённой отцом из больницы. Сергей Дмитриевич окончил Томский медицинский институт, был хирургом, работал с А.П. Гумилевским во 2-й гинекологической больнице на ул. Щетинкина, 36 (ныне №54), потом врачом-гинекологом при амбулатории Заельцовского района, что находилась на Холодильнике, позднее доцентом кафедры акушерства и гинекологии Института усовершенствования врачей, автор более 20 научных работ. Мать, Валентина Болеславовна (Оксентович) работала учительница русского языка и литературы в школе.

Семья жила на Омской, 48. Это район сегодняшней пятиэтажки на Челюскинцев, 6. Из того раннего детства Александр Сергеевич вспоминал, что был «очарован» паровозом и специально «тянул» маму погулять с ним к вокзалу, посмотреть на паровозы. Отец любил музыку, в доме был патефон и «целая тумбочка пластинок». В основном классика, но и эстрада тоже. Ребёнку даже пианино купили. Александр Сергеевич оставил яркие воспоминания о своём детстве в Новосибирске. Читать их также приятно, как слушать его песни. Например, историю про «бегемолоды» – как в детстве ему слышались слова довоенного спортивного марша: «Чтобы тело и душа были молоды».

В 1929-м родители формально развелись, но продолжали жить в одном доме, потом семья переехала в Закаменку, в деревянный дом по Ленинградской, 17. Дом большой: четыре комнаты, со сквозными дверями, через которые мальчишка возил игрушечную тележку. Во дворе — сарай-дровяник, огород, клумба с цветами.

Александр Зацепин учился в школе №12 на улице Серебренниковской. Учился хорошо, без троек, ну разве что за поведение (но это же не считается?). В школе Зацепин навсегда запомнился своей неусидчивостью, конными боями на переменах, потерей косичек у девочек, лазаньем под партами, вызовом родителей, даже попадал на школьные стенные газеты. «Я со страниц этой стенгазеты, можно сказать, не сходил, посмеивался», — напишет Зацепин.

Закаменские мальчики славились своим хулиганством по всему Новосибирску, у Александра было прозвище «Зацепа», появившееся от фамилии, но и выражавшее его поведение. Собственно, как и все, мальчишка любил кататься, зацепившись сзади за трамвай или автомобиль, на подножке автобуса или заскочив в кузов грузовика. Однажды чуть не дошло до аварии: «шофер почему-то побежал за нами, как будто мы виноваты, что прицеп отцепился. Но попробуй нас догони! Через забор – в парк и — поминай, как звали!».

Или вот — «с приятелем Костей Федосеевым мы любили промчаться на велосипедах мимо милиционера-регулировщика. Он был в желто-оранжевых, почти красных форменных ботинках американского производства. Машины тогда в городе тоже были американские – «студебекеры», «виллисы». Милиционер стоял на посту в конце площади Ленина. И вот появляемся мы на железных конях!.. Он нас видит. Уже приготовился свистеть. Идёт на нашу сторону, останавливается. А мы бесстрашно целимся прямо в него, у нас такая тактика была... Он – в полной растерянности. Сшибут, чего доброго, сумасшедшие!.. А мы лихо объезжаем его с двух сторон...Вот это класс!..» Эта задорность осталась у маэстро до сих пор.

Через речку Каменку что преграждала путь от дома к школе был железобетонный мост, возведённый, кстати, тоже в 1926-м. Но в те годы высоте его была 23 метра и мальчишки использовали его в виде гигантских качелей, бросали вниз верёвки и раскачивались на них. Также занимался гимнастикой, делал сальто, стойку на руках, на одной руке, причём на перекладине ворот во двор, прыгал с разных крыш, «на спор – мне было четырнадцать лет — спустился по веревке с крыши пятиэтажного дома».

«Ещё у меня был такой спор. В начале Красного проспекта есть железнодорожный мост. Мы поспорили, что я на этом мосту лягу между рельсами, и паровоз пройдет прямо надо мной. Немножко страшновато было, но что делать!.. Улегся я на спину, и, когда паровоз проходил надо мной, видел его топку. <...> Угли он на меня, к счастью, не сбросил. А ребята были очень довольны, что я совершил подвиг. Короче, натуральный герой!»

Дома ставил опыты по химии, которую очень любил: перекрашивал в цветы – макал их в получившийся из реактивов газ и белые лепестки становились синими или зелёными, добывал в сахарной ступке порох, делали бомбочки, взорвали дедов ночной горшок и т.д. «Бабушка маме говорила: — Ну, у тебя и сын!.. Носится, как угорелый! У него шило в одном месте!..». «От отца мне попадало. Но как-то все прощали. Если б я двоечником был или хулиганил по-настоящему, — тогда другое дело. А тут все понимали, что просто я такой непоседа.

А как отец научил сына плавать? Классика.

«Обь — река огромная, мне тогда казалась просто необъятной, да и течение немаленькое... <...> Отец с приятелем сели в лодку, взяли меня и поплыли. Вроде как покататься. Когда берег был уже достаточно далеко, отец неожиданно скинул меня в воду. Лодочка вмиг отплыла, я, естественно, дико заорал, забарахтался, но на дно не ушел, на поверхности всё же держался. Водички, конечно, отпил из Оби немало, страху натерпелся. Барахтался, барахтался, а отец смеется и говорит: — Ну, давай, давай к лодке подплывай! Чего ты на одном месте застрял!.. Я заколошматил руками еще сильней и поплыл. Не как дельфин, конечно, но уже и не как топор».

Мальчика хотели отдать учиться немецкому языку и музыке, но остановились на последнем, он поступил в детскую музыкальную школу №1 на класс фортепиано, которую окончил в 1942-м. Перед войной она находилась на втором этаже старейшего каменного дореволюционного здания – доме Сурикова (ныне Красный пр-т, 22). Здесь он тоже тихонько не сидел: «у нас был замечательный педагог Константин Николаевич Нечаев (по сольфеджио — КГ). За моё баловство он ставил мне в дневнике букву “Ш”. Значит: шалил...».

Зацепин вспоминал, что сочинять стал в третьем-четвёртом классе и тогда сочинил свою, возможно первую песенку, хулиганскую: «Жил Моркова-хулиган, по всей Каменке жиган. Он мотуху отравил, деду уши отрубил. Слушай, Моркова, зачем так сурово?..». Играл с ребятами в школе на танцах.

В ночь на 27 декабря 1941-го арестовали отца. Тот служил заведующим отделением в госпитале в звании майора и как-то за игрой в преферанс неудачно сформулировал свою мысль об лодырях, опаздывающих на работу. В результате донос. Зацепин писал:

«В одну из декабрьских ночей сорок первого я спал, как вдруг меня разбудили мама. Слышу – шепчет: — Приехало НКВД, отца забирают!.. Спросонья ничего не понимаю. Вижу — ходят незнакомые люди в штатском, свет зажигают, из шкафов забирают вещи. Отцовское охотничье ружье, мой фотоаппарат... Отец, бледный, подошел ко мне попрощаться. Сказал: — Помни, отец твой ни в чем не виноват! И его увели».

Зацепину С.Д. была инкриминирована 58-я статья (контрреволюционная деятельность) с обвинениями «выражал намерение изменить родине». Несмотря на острую нехватку врачей в госпиталях, после восьми месяцев допросов был приговорён к 10 годам лагерей без права переписки (дело Сырнева, Зацепина и Рукавицына, папка № 3898). Наказание отбывал в ТайшетЛаге, работая по специальности: хирургом и заведующим акушерским отделением центральной больницы при управлении Ангарского лагеря МВД, где лечил не столько заключённых, сколько офицеров ОзерЛага и членов их семей. Пользовался авторитетом и доверием, в апреле 1944-го «за высокие производственные показатели» срок был снижен год. В Новосибирск отец уже не вернулся, но после войны сыну удалось с ним свидеться, а тому даже удалось спасти Александра от внезапно проявившегося перитонита.

Но вернёмся. По окончании восьмого класса Зацепин решил посвятить себя цирку, усиленно тренировался, пропускал школу. Пошёл на просмотр к акробатам Милаевым, но не взяли — мама была категорически против. «А как могло быть красиво: «Смертельный номер!.. Последний раз в сезоне!.. Выступает акробат Зацепин!.. Цирк, конечно, много потерял!..» шутит теперь маэстро. В школе год пропал, но Александр всё нагнал и сдал экзамены экстерном.

В годы войны спасались от голода посадкой картошки, продавали вещи. Школьники повсеместно помогают взрослым: и в городе, и в деревне. На детской технической станции Зацепин оканчивает курсы трактористов колесных тракторов и летом работает в поле. И вот тут он пристрастился ещё и к кино. «Я окончил курсы киномехаников. Мне это дело сильно нравилось, ведь до этого я сам сконструировал 16-миллиметровый проектор, и на олимпиаде даже получил за него премию. Вот когда у меня кино-то началось!».

Также Александр увлёкся радиотехникой, они с ребятами собирали приемники, паяли ламповые усилители, слушали джаз по BBC, создали квартет, один из членов которого Георгий Иванов тоже стал композитором, а потом и профессором Новосибирской консерватории.

После школы радиотехника привела Зацепина в институт инженеров железнодорожного транспорта. Он наделся позднее перевестись в связь, в Москву или Ленинград, но вместо учёбы больше времени проводил в клубе института, даже приносил оттуда в дом саксофон. Не крал, конечно, под расписку – чтобы упражняться, играть со своим оркестром, но долго это не продлилось, будущий композитор был справедливо отчислен за прогулы и хвосты по математике.

Весной 1945-го Зацепин был призван в армию, и направлен сначала в Омскую полковую школу, а следом в Тюменское пехотное училище, в музвзвод, где активно участвует в самодеятельности, аккомпанирует на фортепиано и аккордеоне, вечером крутит кино, а после сеансов играет в фойе на танцах, потом переводится на службу в Новосибирский ансамбль красноармейской песни и пляски Западно-Сибирского военного округа, которым руководит знаменитый Андрей Порфирьевич Новиков. Кстати, в Тюменском училище музвзводом, где служил Зацепин командовал другой будущий народный артист Евгений Семёнович Матвеев.

После гонений идеолога партии А.А. Жданова на космополитизм досталось не только многим знаменитым поэтам и композиторам, но и иностранным музыкальным инструментам, и Иван Матвеевич Гуляев, в 1945-м возглавивший оркестр народных инструментов Новосибирского облрадиокомитета мягко предложили Зацепину освоить... балалайку, что он сделал – «пальцы до крови».

В мае 1947-го, после демобилизации Зацепин был принят на работу в Новосибирскую филармонию «в качестве аккордеониста солиста и аккомпаниатора с окладом 1600 руб. в месяц». Находилась она тогда в парке Сталина, ныне Центральном. Музыкант отмечался благодарностями, много ездил на гастроли, тоже не без авантюр, конечно. В совместной поездке Александр познакомился с красивой актрисой Новосибирского ТЮЗа Ревмирой (революция мира) Соколовой, удочерил её дочь, а позднее у них родится сын.

Одновременно учится у профессора Алексея Фёдоровича Штейн, который преподавал фортепиано в Новосибирском музыкальном училище и был родным братом знаменитого скульптора Веры Штейн, оставившей широкий след в монументальной культуре Новосибирска.

Вообще, Александру Сергеевичу в Новосибирске везло на людей. Помимо перечисленных — саксофонист Эдуард Сальницкий, композитор Кирилл Молчанов, скрипач Лев Розин, фокусник Лев Кулянский (Куляджи), пианист Вадим Миловидов, впоследствии заместитель министра строительства.

А летом 1948 года, будучи на гастролях в Алма-Ате, минуя обязательную ступеньку музыкального училища юноша поступил в местную консерваторию.

На этом закончилась новосибирская история жизни талантливого юноши Саши Зацепина, но не закончилась его связь с городом. Он не раз приезжал к нам на концерты, заходил в свою школу, тепло общался с преподавателями и детьми: «Воспоминания о школе у меня самые светлые. И к учителям моим у меня самое теплое отношение. <...> Школа была с хорошими традициями. Я получил не только знания, но и воспитание. Мы очень любили своих учителей, особенно нашего классного руководителя — Кривенцову Клавдию Зиновьевну. Она заходила в класс всегда с улыбкой, в её глазах светилась необыкновенная доброта, мы сидели на её уроках всегда тихо и ловили каждое её слово, даже я (а я любил баловаться) внимательно слушал. <...> За ее дочерью Аделей, красивой девочкой, ухаживали все мальчишки. «Гиббон» по географии... Пусть он простит меня... <...> Помню, директор школы, Воробьёв Александр Иванович, вызвал меня в свой кабинет и спокойным голосом говорил о моём плохом поведении на уроках. Он не кричал, не стучал кулаком, и это действовало сильнее <...> Жалко, что я не приезжал на встречи выпускников!.. Теперь, к сожалению, уж нет и многих моих сверстников...».

Несколько раз во время приездов в Новосибирск Александр Сергеевич посещал родную школу, а в июне 2024 года прибыл к нам в рамках филармонического проекта «Россия. Музыка. Сибирь». Перед тем детской музыкальной школе № 1, где он учился было присвоено имя Александра Зацепина Маэстро побывал на праздничном мероприятии, концерте учеников школы.

Также он открыл ретроспективу своих музыкальных фильмов в кинотеатре «Победа», посетил в краеведческом музее выставку о режиссёре Леониде Гайдае, свой институт (ныне СГУПС) и большую концертную программу «Есть только миг...», на которой состоялась премьера – Зацепин посвятил очередную мелодию своему родному городу: «Меня попросили, и я написал музыку для новой песни про Новосибирск, надеюсь, что у неё сложится хорошая судьба. Писал с воодушевлением, потому что действительно очень хорошо отношусь к Новосибирску и люблю этот город». Теперь к песне нужно придумать слова, уже есть и несколько неплохих вариантов.

Дела у нас свершаются быстро – тем же летом 2024-го деревянный дом на Ленинградской, 17, где композитор делал свои первые шаги на музыкальный Олимп был снесён. Площадка до сих пор пустует.

В материале использованы воспоминания из книги А.С. Зацепина «Есть только миг...». Москва: Олма-пресс. 2003. 190 с.