Испуганный журналист способен на любую неадекватность

 К чему приравнивается критика органов власти и с кем судятся «иноагенты»  15 мая, 15:00

Илья Кудинов
журналист
подходящие темы
Испуганный журналист способен на любую неадекватность
Фотографии Ильнара Салахиева

Корреспондент Сиб.фм поговорил с Виктором Юкечевым о том, как его некоммерческая организация — фонд «Так-так-так» — попала в реестр «иностранных агентов», в целом о ситуации с НКО в нашей стране и о том, чем может помочь им Европейский суд по правам человека.

С тех пор, как в законодательстве нашей страны появилось словосочетание «иностранный агент», этот статус получили десятки некоммерческих организаций (НКО). В соответствующем реестре, размещённом на сайте Минюста, на сегодняшний день 97 позиций. Это правозащитные, благотворительные, исследовательские организации, которые финансировались из-за рубежа и якобы занимались политической деятельностью. Однако далеко не все представители этих НКО готовы мириться с сомнительным званием «иноагентов».


Реестр иностранных агентов на сайте Минюста РФ

В феврале этого года ещё одна НКО из Новосибирска попала в список «иностранных агентов». Фонд «Так-так-так», который управляет одноимённым правозащитным проектом, в 2016 году получал иностранное финансирование и якобы занимался политической деятельностью. Главное управление Минюста РФ по Новосибирской области отнесло к этой деятельности несколько публикаций, размещённых участниками сети «Так-так-так» в блоге проекта. Теперь фонду и лично его директору Виктору Юкечеву грозят ощутимые штрафы за то, что «Так-так-так» самостоятельно не вступил в ряды «агентов». В апреле прошло уже два заседания, на которых суд рассматривал вопросы о санкциях в отношении фонда и лично Юкечева. Однако на сегодняшний день решение судом ещё не принято.

Когда в 2013 году вы открывали фонд, предполагали, что его рано или поздно признают «иностранным агентом»?

Мы открывали его не для того, чтобы избежать «агентства» или стать агентами, а для управления нашим интернет-ресурсом, правозащитной сетью «Так-так-так», от имени фонда. Мы думали, что ИРП-Сибирь (Некоммерческое партнёрство «Институт развития прессы-Сибирь», в котором директором также является Виктор Юкечев, в январе 2015 тоже было признано организацией, выполняющей функции иностранного агента — прим. Сиб.фм) будет проводить семинары, а фонд — администрировать сеть. После того, как ИРП-Сибирь включили в реестр «агентов», мы решили, что в течение года он побудет без иностранного финансирования, чтобы затем мы могли претендовать на исключении из этого списка. А подавать заявки на гранты мы начнём от фонда. Ну и тут — что получится, то получится.

Отказываться от иностранных пожертвований и грантов мы не можем — слишком велик объём расходов на поддержку сети.

Ну и абсолютно будучи уверены, что никакой политической составляющей в нашей деятельности, в наших планах нет, мы продолжали работать.

Я предполагал, что включение фонда в реестр «иноагентов» может быть. Но у меня были некоторые надежды. Что за этот год (прошедший с момента включения ИРП-С в упомянутый реестр, — прим. Сиб.фм) могут быть внесены поправки, нормализующие этот закон. Объясняющие, что такое политическая деятельность. Ведь даже президент при каждой встрече с общественными организациями, Советом по правам человека говорил, что много слышал о несовершенстве закона, что его надо уточнять. Минимум два раза после этого вносились уточнения, которые делали этот закон ещё хуже. Последняя поправка уже говорит о том, что распространение критических мнений в отношении органов власти и их представителей тоже является политической деятельностью.

Первоначально этого не было. Вот, уточнили.

4 причины для исключения из списка «иноагентов» установлены законодательством с 8 марта 2015 года

В первой редакции закона не говорилось, что такое политическая деятельность, верно?

Строго говоря, эта дефиниция и в этих поправках привязана только к иностранному финансированию. Относительно этого закона, политическими могут быть признаны действия, влияющие на политику. Теперь к этому относится и распространение критических мнений, в том числе, посредством современных технологий. То есть если распространение критических мнений не сопровождается иностранным финансированием — это не политика, а вот если сопровождается — это уже политика. И, с точки зрения вот такого толкования, чисто формального, это нас касается.

Есть ли разница между тем, как признавали «иностранным агентом» ИРП-Сибирь, и тем, что получилось сейчас?

Когда признали «агентом» НП ИРП-Сибирь, была внеплановая проверка. Для неё нужно поступившее в органы юстиции или прокуратуры обращение от любого гражданина или организации или вышестоящий приказ. Когда к нам проверяющие пришли, мы запросили у них основания проверки. Они нам ответили, что проверка ведётся «на основании поступившего документа от государственного органа». А сам документ не предоставили.

А сейчас была плановая проверка Управления Минюста. Фонд «Так-так-так» со времени создания в 2013 году ни разу не проверялся. Прошло три года: нас включили в план проверки и пришли с нею.

В случае ИРП-Сибирь мы в суде пытались доказать, что наша деятельность не является политической. Тогда было постановление Конституционного суда (КС), в котором было обращено внимание, что во главу угла нужно ставить принцип добросовестности проверяемых организаций. А доказывать обратное должна проверяющая сторона. То есть не мы должны оправдываться, а Управление юстиции должно доказывать, что у нас были нарушения.

Также в постановлении КС было ясно сказано, что критика органов власти не должна приравниваться к политической деятельности.

Но в поправки в закон об НКО всё это не вошло.

В сложившихся условиях, когда уже есть эти поправки, мы решили, что не будем излишне загружать суд дискуссиями о политической деятельности — суд применяет действующий закон. Мы делаем упор на то, что в постановлении Конституционного суда сказано, что для признания организации «иностранным агентом», сначала должно быть поступление иностранных денег, а потом уже любая деятельность на эти деньги. И вот именно эта деятельность, начавшаяся после поступления денег, может считаться политической. В свою очередь Управление Минюста засчитало нам как примеры политической деятельности, в том числе, несколько публикаций, которые были сделаны на сайте «Так-так-так» значительно раньше какого-либо финансирования.

Как вы будете аргументировать свою позицию в суде?

Готовя аргументацию для суда, несколько старых публикаций, отмеченных в акте проверки Управления юстиции, мы сразу отмели как состоявшиеся раньше поступления иностранных денег, а по остальным мы показываем, — со всеми отчётными документами — что иностранное финансирование было целевым. Всё до копейки было потрачено на конкретные семинары. Ничего лишнего на эти средства не сделано, отмеченные в акте публикации граждан на сайте «Так-так-так» никакого отношения к этим деньгам не имеют.

В акте проверки есть ещё один совершенно смешной момент, где иностранным поступлением сочтены четыре тысячи рублей, которые я лично перечислил на счёт фонда.

Так как я являюсь директором ИРП-Сибирь, который ранее признан «иноагентом», то и поступившие от меня деньги — это якобы иностранное финансирование.


Совет при президенте Российской Федерации по правам человека счёл закон об иностранных агентах «совершенно избыточным и юридически бессмысленным»

Саму деятельность, то есть семинары, которые проводились на иностранные деньги, Управление Минюста вообще никак не охарактеризовало. В акте фигурируют только отдельные выдернутые публикации. Представитель Минюста утверждает, что это продолжающееся распространение критической информации. Но на основании чего мы должны были снять эти публикации, сделанные посетителями сайта, повторю, несколько месяцев (и даже лет) назад? У нас есть премодерация всех материалов, ни одного замечания от Роскомнадзора за все прошедшие годы не было. Люди, которые у нас публикуются, высказывают своё мнение и не имеют ни малейшего представления о наших с Минюстом «заморочках». Мы — социальная сеть, такая же открытая площадка (пускай не обидится Марк Цукерберг), как «Фейсбук». Люди приходят на сайт и с нами не советуются, можно ли им что-то публиковать. Задача модераторов сети только одна — следить за тем, чтобы в публикациях не было нарушения законодательства и наших собственных этических стандартов.

Недавно Европейский суд по правам человека (ЕСПЧ) коммуницировал иски 61-й российской НКО, пожаловавшихся на статус «иностранного агента», и начал разбираться, соответствует ли российский закон Конвенции о правах человека. Вы возлагаете какие-то надежды на решение ЕСПЧ?

Да. В том, что ЕСПЧ посчитает, что здесь имеет место нарушение международных обязательств, принятых Россией, права граждан на свободу слова, свободу собраний и так далее — я почти уверен. И предложит России отменить эти решения о признании НКО «иноагентами». Но здесь вступит в силу недавнее правило:

Россия не обязана исполнять решения ЕСПЧ, если они противоречат Конституции РФ — всё остается на усмотрение Конституционного суда.

Поэтому, какие решения будут приняты нашим государством, я не знаю.


19 судей входят в состав Конституционного суда России. Назначаются Советом Федерации по представлению президента

Многие организации после признания их «иноагентами» закрылись, сменили название и так далее. Вы отказались это делать и в случае с ИРП-Сибирь, и в случае с фондом «Так-так-так». Почему, как это повлияло на вашу деятельность?

Во-первых, мы знаем, что этих организаций, которые закрылись, не так много. Это организации из одного, двух, десяти человек. А что такое сегодня «Так-так-так»? Это большая сеть, с десятками юристов, экспертов, которые дают ежедневно гражданам по 10-15 бесплатных консультаций — мини-предприятие. Закрывать его для меня значит идти против мнений, ожиданий, настроений тех, кто этим занимается: защищает права граждан, помогает в общественных расследованиях. Если б я был один — может, я бы и закрылся, не знаю. Но сейчас у меня просто вариантов нет. Я считаю, и мои коллеги так считают, что мы занимаемся правильным, полезным делом, и кроме нас мало кто это делает.

Мы же не выбираем ни проблемы, с которыми люди к нам обращаются, ни темы для общественных расследований.

Люди приходят на сайт с тем, что у них болит. И таким служением гражданам мало кто занимается. Закрывать организацию мы не хотим и не будем.

Во-первых, потому что считаем, что занимаемся благим делом и не занимаемся никакой политикой — не потому что это плохо, а потому что это абсолютно другая сфера деятельности. А во-вторых, нам просто нельзя это бросать. Слишком много людей надеется на нашу помощь.

Как статус «иноагента» влияет на вашу работу?

Ближний круг коллег, те кто, нас знает, говорят: «Как угодно называйтесь, главное, чтобы вы продолжали делать то, что вы делаете». А из тех, кто знает меньше… В соцсетях, например, много пишут разного. Лукин, бывший уполномоченный по правам человека, несколько лет назад обращался в Конституционный суд, акцентировал внимание на негативной коннотации термина «иностранный агент» в России. Но КС принял решение, что те времена, когда это словосочетание имело негативную окраску, давно прошли.

Ничего подобного. На бытовом уровне «иностранный агент» приравнивается в массовом сознании к врагу, шпиону. И мы все это чувствуем.

Порой это неприятно. Очень стараюсь не обращать внимания, но не всегда получается.

Это проявляется, например, вот в чём. У нас один коллега, который проводил журналистское расследование, касающееся ремонта дорог, однажды на конференции несколько раз повторял, рассказывая о своём проекте: «Никакой политики, никакой политики нет в нашем расследовании!» Эта официальная пропаганда, которая есть в стране, она ещё и запугивает журналистов, правозащитников: «Не делай шаг за красный флажок!». Многие боятся. Они даже не знают, что может произойти, но опасаются чего-то, не очень для себя хорошего. Вот это самое неприятное.

Боящийся журналист — это как собака, которая кусается, только когда боится. Собака, которая не боится, не нападает. Испуганный журналист способен на любую неадекватность

Разрушение журналистики идёт, в том числе, из-за этого.

224 тысячи некоммерческих организаций зарегистрировано в реестре Министерства юстиции России

Каковы, на ваш взгляд, дальнейшие тенденции в сфере поддержки НКО? Чего в ближайшие годы мы можем ожидать?

Сейчас в России идёт какой-то процесс переформатирования помощи НКО. Во-первых, их разделили на социально-полезные и так называемые политические. Последние просто обозвали и забыли о них. А первые включают в специальный реестр, и большинство отечественных грантов предполагается выдавать именно им. Плюс теперь создают некий один фонд, который будет заниматься распределением «президентских» грантов. Трудно обсуждать то, что пока не состоялось. С одной стороны, власти, видимо, чувствуют неудовлетворенность некоммерческих, прежде всего правозащитных, организаций. Потому что некоторые НКО из года в год в списке победителей в отечественных конкурсах. Из конкурса в конкурс миллионы рублей получают. Я сейчас не рассуждаю о том, что они делают, но так не должно быть. Конкурсы так не проводятся.

А во-вторых, власти прислушиваются, видимо, к голосу недовольных.

А возбуждать недовольство, с точки зрения власти, сейчас не стоит.

Нужно как-то сделать вид, что прислушиваются. Придумать какой-то новый формат. Но что это будет — загадывать не берусь.

На середину мая фонд, доказывая незаконность своего включения в реестр и назначения многотысячных штрафов, проиграл все суды первой инстанции. Но намерен дойти до Конституционного суда РФ с целью повлиять на процесс изменения репрессивного закона и практику его некорректного применения.

ВКонтакте
G+
OK
 
самое популярное
присоединяйтесь!