Лента новостей

Предложить новость

Грубая сила

Кем и зачем работают заключённые в новосибирских тюрьмах
Рубрика: общество

10.10.2014 17:38

Фотографии Веры Сальницкой

Только 30% всех заключенных в Новосибирской области имеют работу. Они делают диваны, шьют халаты для врачей и детские пелёнки, выбивают ключи и даже готовят. Корреспондент Сиб.фм побывал в мужской и женской колониях, чтобы понять, кому требуются осуждённые сотрудники, как они обучаются профессии и есть ли у них право на Новый год и Первомай.

За партами в совершенно обычном классе сидят ученики. У всех одинаковые тетради болотного цвета, самые простые шариковые ручки и обязательная форма. В прочем, те, кто работают или вовсе ничего не делают, ходят в такой же.

— По способу сжигания топлива топочные устройства бывают слоевые и камерные, —преподаватель монотонно рассказывает тему урока.

Никто между собой не разговаривает, записками не перебрасывается, руки не поднимает. Заметив посторонних, ученики начинают поворачиваться.

— Что, людей, что ли, никогда не видели? — риторически обращается к ним Денис, начальник пресс-службы Главного управления ФСИН России по Новосибирской области.

— Денис, а кто здесь отбывает наказание?

— Это колония строгого режима для рецидивистов.

— То есть, здесь почти все сидят пожизненно за тяжкие преступления?

— Нет, в среднем, лет по 10–20. В этой колонии отбывают срок убийцы, насильники, педофилы, совершившие преступление повторно.

В другом кабинете уже не так сильно пахнет телом грязного человека. Гудит батарея швейных машин, вразнобой стучат лапки с острыми иглами. Все держат голову прямо и только одна заинтересованно наклонена набок. Заключённый Сергей, как и другие ученики, учится шить карман. Если все делают это отстранённо, то Сергей явно вкладывает душу — после каждой прошитой строчки кармана он зовёт учительницу, чтобы та одобрила его работу.

— Молодец, Серёжа! Продолжай в том же духе, — с улыбкой подбадривает его она. Рука с куполами поворачивает ткань другой стороной и продолжает строчить.

На каждой швейной машинке ученика висит по игольнице — зайчики с кривыми глазками из пуговиц, солнышки без лучиков, больше похожие на блины, что-то по форме напоминающее утку. Смущает только то, что они жёстко истыканы иглами.

Вы сидели? Всё, до свидания!

В ПТУ мужской колонии можно выбрать одну из пяти специальностей — столяр, швея, сварщик, машинист двигателя внутреннего сгорания, электромонтёр. Обучение длится пять месяцев для тех, кто уже прошёл обучение в ПТУ и десять для тех, у кого кроме тяжёлого преступления за плечами только школа.


Музей политических репрессий «Пермь-36» входит в список особо охраняемых памятников мировой культуры

— Во всех колониях Новосибирской области идёт обучение по 26 специальностям. Каждые полгода я изучаю рынок труда и стараюсь выбирать те профессии, которые востребованы, — рассказывает инспектор группы организации начального профильного образования и подготовки осуждённых ФСИН Юлия Королёва, очаровательная кудрявая блондинка с макияжем и нежно-розовым маникюром. — У нас главное обучить тех осуждённых, которые не имеют профессии. То есть, чтобы через труд и образование они смогли вернуться к обществу, стали адекватными людьми.

— Вы действительно верите в то, что рецидивисты могут измениться? — спрашиваю Юлию.

— Если с ними будут работать добрые люди, вежливо к ним относиться, то шанс есть.

— И их правда потом кто-то берёт на работу?

— В колониях стоят бесплатные терминалы по трудоустройству населения. Осуждённые перед освобождением могут выбрать себе профессию.

По освобождению им даётся справка, но они предпочитают её скрывать от работодателя, хотя редко это удаётся. В кинофильмах обычно говорят: «Вы сидели? Всё, до свидания».

Но в реальной жизни такое не так часто встречается. Если человек хочет работать, то он найдёт себе профессию — так же, как и на свободе, — считает заместитель начальника отдела по трудовой адаптации осуждённых ФСИН Галина Зубарева.

— Но в большинстве случаев они никуда не устраиваются?

— Ну, в большинстве, да. Это спецконтингент такой, — с грустью отвечает Юлия Королёва.

— А как часто сюда попадают безработные?

— Очень часто. Вон, пример — 40 лет и учится в третьем классе. За всю жизнь ни одного дня не работал, шабашил только где-то, — эмоционально говорит Денис.

В колониях есть собственное производство, на которое допускают заключённых после сдачи экзаменов в ПТУ — продукты питания, одежда, моющие средства, мебель и многое другое, как в маленьком сером государстве с преимущественно женской или мужской популяцией. Но перед тем, как заключённый получает работу, ему нужно сдать экзамены.

Двоек нет, всё под контролем

Практический урок по механике — второй за неделю. Толпа из 26 рецидивистов стоит вокруг железного макета и слушает, что рассказывает им мастер. Александр Гомарев утверждает, что на двойки у него никто не учится — перед экзаменами все читают учебники и при подготовке могут пользоваться даже тематическими сайтами в интернете.

— Троек очень мало, у меня все только хорошисты и отличники, — рассказывает мастер производственного обучения Гомарев. — Как говорится: «Бесчинным бывает тот, кто не хочет заниматься делом рук своих». Они у меня все стараются, трудятся. — Гугл утверждает, что эта цитата принадлежит основателю монашества в Галлии Иоанну Кассиану.

— Вы сами хотите учиться или вас заставляют? — спрашиваю худощавого мужчину, у которого из-под кепки видны белые волосы.

— Конечно сами. Но сегодня мы учимся лучше. Если бы вы к нам чаще приходили, мы бы вообще исправились, — маниакально широко улыбаясь отвечает он.

Становится не по себе, и я выхожу из кабинета.

— Юлия, вам, красивой женщине, не страшно работать здесь?

— Да нет, здесь всё под контролем, мы в безопасности, — спокойно отвечает подполковник внутренней службы Королёва.

— Разве вы не боитесь оставаться с толпой заключённых в одном кабинете? Или преподаватели. У каждого сотрудника есть оружие?

— Нет, что вы! Оружие только у охранников, зато у каждого преподавателя есть кнопка, на которую он нажимает в случае опасности.

— А побеги они пытаются устраивать?

— Конечно, постоянно. Но их планы тут же проваливаются — в Новосибирске за последние семь лет не было ни одного случая побега. С начала двухтысячных только два, но беглецы были найдены. Многим из них и бежать-то некуда.

Был бы дом

Восемь часов в день Юрий собирает диваны для компании «Левантон». Иногда по четыре штуки в день, в зависимости от сложности. Сейчас он прибивает дивану спинку, шустро шевелит руками.

— Вы бы домой себе такой диван сделали? — спрашиваю я его.

— Неа, — ухмыляясь, качает Юрий головой.

— А чего так?

— Да у меня дома нет. Если бы был — ещё бы лучше сделал.

На мебельном производстве пахнет древесиной и кошкой. И правда, заключённые завели себе белую кошку, чтобы разнообразить перерывы с папиросами наблюдением за единственной особью женского пола в цехе.

— Перерывы у всех в одно время. Условия работы согласно трудовому кодексу. В выходные и праздники по закону они отдыхают. Редко случаются спецзаказы, тогда несколько дней в новогодние праздники заключённые выходят на работу, но только по собственному желанию, — рассказывает Галина Зубарева.

— А если они сами попросят работать в выходной?

— Не разрешаем. Знаете, они могут подло поступить — сначала спросить разрешение, потом на нас же написать докладную, что их заставляли работать во внеурочное время.

Подполковник платит налоги, они — кушают

На обувной фабрике стоит технический звон и гул. 50 человек у швейных машин с толстыми иглами трудятся над созданием заготовок зимней обуви — потом их отправляют заказчику, который доделывает детали, и обувь выходит в продажу.

— Мы работаем по коммерческому заказу. Компания предоставляет оборудование и материалы, а мы рабочих, — говорит Галина Зубарева.


В 51 стране мира разрешена смертная казнь

— С какими компаниями вы работаете?

— Ну, если из самых известных, то это «Корс». Раньше у нас был договор с «Вестфаликой». Вообще, это большая проблема — найти заказ. Мы стараемся привлекать компании, выигрывать тендеры, но этого всё равно мало — только около трети заключённых имеют работу.

— Никому не нужна грубая рабочая сила?

— Я вообще не понимаю, какая разница, чьи на тебе ботинки, если они качественно сделаны. И для заказчиков условия очень выгодные, — возмущается Денис. — Вообще, тема трудоустройства для нас сейчас самая больная, потому что человек попадает в тюрьму и ничего не делает там! Около 30% работают, а остальные? Что они делают? А ничего! Вы платите налоги, я плачу налоги, подполковник платит налоги, все платят налоги, а они кушают. То есть, деньги либо проедаются, либо идут на обучение и медобслуживание. По закону они обязаны работать! Но не нужны они никому.

Государство открестилось от нас несколько лет назад, сказав, трудоустраивайте заключённых через контрагентов — вот и делают они чаще всего ключи для завода радиоуправляемых изделий.

— Самая большая проблема — нет заказов, — добавляет Галина.

— По большому счёту, начинающему мелкому предпринимателю выгодно заключить с нами заказ, потому что оплата труда осуждённому может быть, как МРОТ — 5440 рублей. И заключённый доволен! А придёт плотник на завод и скажет: «Ребята, хочу сорок».

— Конкуренция на рынке сложная, потому что все эти ООО, подпольные фирмочки уходят от налогов, а мы послушные налогоплательщики. Мы, государевы люди, сложное предприятие. Контрагенты от нас уходят потому, что у нас дополнительные расходы на здание, тепло, содержание. Хотя оплата за коммуналку всё равно ниже получается.

Мы крутимся, пытаемся выживать, потому что не имеем права работать себе в убыток. Участвуем в аукционах, которые на официальном сайте администрации размещаются, на общих условиях.

Выигрываем заказы на пошив одежды для больниц, производство мелкого инвентаря, детской мебели. Основные заказчики — больницы, дома престарелых, дома ветеранов, детские дома, — говорит Галина.

— Честно сказать, когда у нас остаётся ткань или есть возможность приобрести дешёвую, мужчины-заключённые шьют простыни и ползунки для домов малютки. Вот такие они молодцы, — говорит Юлия.

— А зарплату они действительно получают? В колониях же нельзя иметь деньги.

— 25% уходит им на счёт, чтобы после заключения у них были деньги, — говорит Галина. — На остальные они полностью оплачивают своё содержание здесь. Каждый месяц им выдаётся гигиенический пакет, в который входит пена для бритья, туалетная бумага, зубная паста, сигареты и другое. Кому не хватает — покупают в магазине, где оплата производится по специальным картам безналом.

— Важно, что в первую очередь мы трудоустраиваем тех, у кого есть долги — это либо те, кто должен платить алименты, либо те, кто занимался хищением и кражами, — отмечает Юлия Королёва.

— То есть, отбывая наказание, вор возвращает убытки?

— Здесь возникает ещё одна проблема. Они не работают! — утверждает Денис.

Свинина и восемь пятачков

Гора картофеля у входа в свинарник напоминает картину Верещагина. Заключённые орудуют лопатами, засыпая картошку в вёдра и мешки.

— Видите, как работают, — говорит Юлия Королёва. — Это хороший показатель. А ещё они сами ухаживают за свиньями. Там такая чистота! И даже почти не пахнет.

Мы заходим внутрь. Слащавый запах навоза настолько бьёт в лицо, что становится не до проверки чистоты и порядка. Я закрываю нос платком и чуть зажмуриваю глаза.

— Да надо же! Это вы в настоящих свинарниках не были. Это ещё нормально пахнет, — говорит Галина, умиляясь тому, как восемь пяточков прижимаются к жирной свиноматке.

В колонии больше 20 загонов, в каждом из которых живёт по свинье с поросятами. Если верить прайс-листу на сайте ФСИН, то килограмм свиной туши здесь стоит 190 рублей, что в два раза меньше среднерыночной цены. Продукты, которые производят преступники, распространяются только по местам заключения и на внешний рынок не попадают.

Столовая строгого режима

Меню в столовой сотрудников ФСИН довольно скудное, зато цены совершенно символические: компот из сухофруктов — 5 рублей, гречка — 6, котлета — 10.

— Знаете, почему такие цены низкие? Потому что производство собственное. Вот вы видели наших свиней — из них эти котлеты и сделали, — объясняет Денис, забирая тарелку со вторым.

— Мне, пожалуйста, компот, — говорю я повару.

— Стаканы...стаканы закончились, — с досадой отвечает он. — Но я сейчас помою! Сейчас!

Он убегает и через минуту приносит компот в гранёном стакане.

— Денис, в столовую можно прийти в любой момент?

— Нет, у нас все работают по строгому расписанию.

— А на кухню вы людей нанимаете или это тоже заключённые?

— Конечно. Но только с примерным поведением, которым до выпуска недолго осталось. И они, так же, как и другие сотрудники, получают зарплату.

— А как же санитарные книжки? — спрашиваю, перед тем, как пить компот.

— Каждый из них проходит медосмотр. Те, кто имеют дело с продуктами, обязательно получает медкнижку. Туберкулёзники содержатся и питаются отдельно, — Денис ест котлету с удовольствием, как домашнюю.

— Как же те, у кого СПИД или ВИЧ?

— Вместе со всеми.

— Они же могут порезаться на том же производстве или устроить кровавую драку.

— По закону не положено. Если мы изолируем заключённых со СПИДом, то нарушим права человека.

Обшивают всех

Если в мужской колонии популярностью пользуются профессии столяра и, как ни странно, швеи, то в женской все преимущественно шьют — фабрика работает с 1963 года. Производство средней мощности состоит из комплекса цехов — один раскройный и экспериментальный, пять швейных и склады.

— 80% заказов, которые мы выполняем, это пошив внутрисистемной формы. В прошлом году мы обшили 22 региона страны, — рассказывает заместитель начальника колонии ФСИН Елена Порунова. — Так же мы выполняем заказы медицинских учреждений, например, в этом году мы заключили договор с Областной больницей на миллион 300 тысяч и на 300 тысяч с детской больницей имени Герасимова на пошив простыней, халатов, костюмов, мелкого инвентаря. Идут переговоры с НИИТО.

Девушки под русскую популярную музыку шьют костюмы для военных. Пожилая дама заполняет карточки учёта ткани. Требования для швеи — два костюма в день с учётом перерыва на обед в 30 минут и два, как сказала Елена, для личных надобностей.

— Перерывы все регламентированы, потому что это поток, производство, а не индивидуальный пошив. Нельзя, чтобы один отдыхал и курил сколько хочет, а другие работали.

У всех швей волосы собраны в шишку или хвост, ногти коротко острижены.

— Сколько человек работает здесь и чем занимаются остальные?

— В нашей колонии 960 осуждённых, из них на швейном производстве больше половины. Остальные работают в котельной, в столовой, в пекарне, в библиотеке. Неработающих около 14%.

Мы проходим по территории от одного цеха к другому мимо голубых домиков с фиолетовыми занавесками, в которых живут женщины. Клумбы с розами, выложенные из камней дорожки, стены, разрисованные природными орнаментами. На асфальте ни фантика, ни соринки.

— А порядок кто наводит?

— Дворники, разумеется. В корпусах это делают сами осуждённые.

— Профессия художника у вас тоже есть?

— Это девочки в свободное время украшают.

Есть люди просто талантливые, а есть и с художественным образованием.

В женской колонии больше 50% сидит за хранение и сбыт наркотиков, поэтому попадают к нам с совершенно разными талантами.

Сделала дело — пой смело

В комнате для отдыха женщина через экран телевизора разговаривает с сестрой по скайпу. Рядом другая протирает полки с книгами от пыли — Ремарк, Манн, Генри, Стендаль и, по традиции, Гюго. Пожалуй, в каждой российской колонии есть роман про каторжника.

— Чем вы в свободное время занимаетесь? — спрашиваю я её.

— Домой звоним, книги читаем — у нас есть всё — от классики до любовных романов. Ещё вышиваем, смотрим телевизор, поём, — она улыбается и поправляет волосы.


В 1815 году был написал роман Гюго «Отверженные»

В кабинете слышны поющие голоса. На звук приходим к краю сцены концертного зала. Две цыганки, чуть пританцовывая, голосят: «За тебя я жизнь отдам, нежный ангел мой. Жизнь с тобою разделю, только будь со мной».

— К чему это они поют?

— А к чему это вы поёте? — спрашивает их начальник колонии Елена.

— К выступлению.

— Какому?

Они поворачиваются к другим женщинам в поисках ответа и, взяв небольшую паузу, хором говорят.

— Ко дню матери!

Обрести профессию

Попросив начальника колонии о встрече с работающей осуждённой, мы идём в ближайший корпус, где они живут и готовятся к работе во вторую смену.

— Шестоой! Администрация! — громко кричит на посту дама-командир.

9539 осуждённых старше 60 лет содержались в колониях в 2013 году

Заходим в кабинет к начальнику отряда, ждём, пока кто-нибудь из женщин согласится на разговор.

— Оля, мы тебя поспрашиваем? — говорит Татьяна Лаукас, начальник отряда, зашедшей в кабинет девушке.

— Хорошо, — Оля скромно мнётся у порога.

— Год заключения какой? — Елена начинает задавать вопросы.

— Третий.

— В училище обучались?

— Да.

— Вы получили профессию швеи?

— Да.

— То есть специальность получили здесь? И периодически повышаете квалификацию?

— Да.

Все сидят на диване, Оля стоит, как на ковре, сжимая руки в кулак, хотя свободные места есть.

— Ольга, скажите, а бывают ли у вас выходные? — она смотрит на всех начальников в кабинете, отвечая на мой вопрос.

— Конечно, в субботу и воскресенье мы отдыхаем. И в праздники тоже.

— А долго ли вы учились здесь?

— Пять месяцев, при этом совмещали работу.

— А кем вы работали до того, как попали сюда?

— У меня было среднее образование. Работала я поваром. Знаете, я после школы поступала в училище швейное и меня не приняли. А здесь я получила ту профессию, которая мне нравится. Особенно приятно шить пояса, прорезные карманы, воротники... Когда освобожусь, буду шить.

— Оля, а можно спросить, сколько вам лет?

— Мне сорок один.

Она выходит из кабинета и идёт в швейный цех. Татьяна Лаукас начинает говорить немного расстроенно, со скрытой скорбью.

— Девочки сильные, и когда они освобождаются, находят применение своим навыкам.

Как я им всегда говорю, девочки, учитесь — и без куска хлеба вы уже никогда не останетесь!

Процесс выхода из колонии для посетителей весьма долгий. Дорога лежит через пять дверей, сделанных заключёнными, через столовую, в которой готовят заключённые, через корпусы, прибранные заключёнными, через плакаты с формой одежды, сшитой опять же заключёнными.

Возле последней двери две девушки переливают жидкое мыло в прозрачные пластиковые бутылки — оно чвякает и медленно льётся тягучей массой.

За маленьким окошком стоит человек в белом халате и ждёт, когда девушки перельют содержимое и передадут ему сумки.

— А это тоже заключённый посылки принимает? — уже на автомате спрашиваю я Елену.

— Нет, что вы! Это наш сотрудник. Такое доверить уже нельзя.

Комментарии

Лента новостей

Статьи по теме

Image
02.08.2018
Призы за здоровое питание

Постоянная покупательница сети «Пятёрочка» из Новосибирска стала обладательницей автомобиля...

Image
01.08.2018
Ставим амбициозные задачи

Кандидат в губернаторы Новосибирской области встретился со своими доверенными лицами...

Image
31.07.2018
Футбольные страсти и никакой пропаганды

О футбольной лихорадке, поисках русской водки и впечатлениях иностранцев от ЧМ...

Image
30.07.2018
Стать киприотом

К чему готовиться тем, кто задумал обосноваться на Кипре и получить заветный паспорт...

Image
27.07.2018
Тысячи идей и предложений

В Новосибирской области подвели первые итоги сбора предложений в стратегию развития региона...

Image
26.07.2018
Искусство по правилам и без

Один день из жизни солиста НОВАТа — пение, постановки, маркетинг и снова пение...

Популярное

Image

Жалкая пародия VS оригинал: творческий кризис парикмахера довёл сибирячку д...

Image

Мать выбросила на улицу эмбрион после выкидыша в Омске

Image

Раненую собаку достали из ямы на пустыре новосибирские спасатели

Image

История блудного «цыганёнка» из Омска потрясла россиян

Image

Опасный гололёд: МЧС выпустило предупреждение для водителей в НСО

Image

Снега не будет: синоптики рассказали о погоде на ближайшие месяцы в Сибири

Image

Четыре мертвеца на улицах области шокировали омичей

Image

Жителей Новосибирской области предупредили о нашествии медведей

Image

Скандально известная новосибирская школа лишилась забора

Image

С мылом и верёвкой пришла новосибирская пенсионерка к министру

Image

Необычная скульптура появилась на новосибирской набережной

Image

Массовое убийство в Керчи: хронология, реакция, скорбь Новосибирска

Image

Короткую дорогу от окраины до центра открыли в Новосибирске