5 баллов
+23 °C
Новая версия Сиб.фм

Больше для сердца, чем для ума

 Режиссёр самого молодого театра Новосибирска — о настоящем кайфе и полезных провалах  3 августа, 14:35
подходящие темы
Больше для сердца, чем для ума
фотографии Никиты Давыденко, Фотографии со спектаклей предоставлены театром «Понедельник выходной»

Сергей Дроздов, один из ведущих актёров «Старого дома», год назад решил уйти со сцены и погрузиться в режиссуру. Поработав в качестве приглашённого специалиста, он решил открывать «своё». Актёров для будущей труппы нашёл в Омске — вдохновлённые идеей своего театра, они вместе с Сергеем за полтора месяца с нуля построили зал. Маленький, но уютный театр «Понедельник выходной» открыли в центре Новосибирска в марте 2018 года. Сергей занял позицию художественного руководителя и пока единственного режиссёра. Подводя итоги первого сезона «Понедельника», Сергей рассказал корреспонденту Сиб.фм о том, как по ночам строили театр, где искали необходимые финансы и почему режиссёр должен быть жёстким.

Сергей, в одном из интервью вы сказали, что «наигрались», поэтому решили уйти со сцены. В чём это проявлялось?

В последний год в «Старом доме» работа перестала приносить мне то удовольствие, которое я получал раньше, она стала для меня абсолютно обыденной.

А у меня есть строгое убеждение, что артисты приходят в нашу профессию не за деньгами, а за кайфом — может быть, сложным, иногда больным, но за кайфом. А если его нет, пора уходить.

К тому же меня давно интересовала режиссура. Я предупредил руководство «Старого дома» заранее, и мы почти год вводили новых актёров на мои роли, в конце сезона я ушёл.

Но вы не пошли работать режиссёром в один из существующих театров, а решили создать свой. Почему?

У меня был опыт режиссуры в других театрах. Перед тем как создать «Понедельник», я ставил спектакли в Омске. Меня звали туда худруком, но я отказался, не устраивали условия. Мне понравились ребята, с которыми я работал, понял, что нужно забирать их оттуда, а то разбегутся. В тот момент мы уже довольно долго искали помещение для театра в Новосибирске, и оно неожиданно нашлось. В чужом театре постоянно приходится всё согласовывать с кем-то, а в своём я могу делать что и как мне нравится, договариваюсь только с самим собой.

Поделитесь секретом, как нашли средства на воплощение своего проекта?

Когда появилась идея открыть театр, мы начали планировать бюджет с Дашей Каребо, будущим директором «Понедельника». У меня были деньги от продажи машины и ещё сколько-то накоплений, у Даши примерно такая же сумма. Плюс у нас уже была театральная студия «Примус», которая приносила доход. Вот на эти деньги и начали строить. Помещение сняли в аренду. Некоторые вещи, например свет или строительные материалы для постамента, мы получили за бартер, благодаря людям, с которыми познакомились в «Примусе». Ну и строили мы всё сами, за счёт чего сэкономили гигантское количество денег.

Как восприняли такие условия, а точнее их отсутствие, актёры, которых вы пригласили из Омска?

С радостью! Наверное, если бы меня так позвали, когда я только начинал карьеру, я бы тоже поехал сломя голову. Благодаря тому, что актёры с нуля создают театр, они относятся к нему более трепетно, чем к месту, в которое просто пришли и устроились. Это их театр, точно такой же, как и мой. Мы даже ночевали здесь, когда днём репетировали, а ночью строили. Первое время четверо ребят жили у меня, для остальных сняли трёхкомнатную квартиру. Денег тогда вообще не было! Мы закупали для них еду, какие-то продукты привозили мои родители из деревни. Так просуществовали полтора месяца — до открытия.

В «Понедельнике» есть что-то взятое от театров, в которых вы работали актёром?

Конечно. Каждый театр мне много чего дал. Я работал на пяти площадках: в «Старом доме», до этого в театре Сергея Палыча Федотова, «У Моста», ещё раньше в Серове, Екатеринбурге и Первоуральске. Например, у нас, как и у Федотова, каждый актёр кроме своей роли отвечает за что-то ещё. У «Понедельника» сейчас недостаточно средств, чтобы содержать команду, которая обслуживает театр: монтировщиков, реквизиторов, костюмеров. Эти роли выполняют актёры. Все парни у меня — монтировщики, и я монтирую вместе с ними. Девочки отвечают за реквизит, за костюмы, кто-то выполняет роль помощника режиссёра.

Замечаете в себе внутренние изменения: Сергей-актёр и Сергей-режиссёр — это разные люди?

Мне кажется, разные. У меня теперь в разы больше ответственности. Тем более я не просто режиссёр, а художественный руководитель. Помимо самих спектаклей, отвечаю за весь театр, за лицо каждого актёра. А ещё теперь все промахи я принимаю на себя. При любых неудачах говорю: «Ребята, это не вы, это я. Все косяки — это ко мне». Так должно быть.

Артистов нужно любить. Не будет артистов — не будет ничего в театре.

Но при этом вы как режиссёр довольно жёсткий.

Да, жёсткий... Мне нравится фраза, которую я услышал однажды:

«Артист не прощает режиссёру только неуспех».

Если режиссёр будет жёстким, но в итоге получится успех, значит, оно того стоило. А если успеха не будет, как бы ты ни любил своих актёров, ты для них уже — никто. Поэтому я, скорее, не жёсткий, а требовательный.

Что чувствовали в день открытия «Понедельника»?

Я не ощущал никакой радости. У меня как будто глаза были зашорены. Я всё время носился — там проблема, там проблема, тут куча людей уже пришли. Радость, наверное, почувствовал только через пару дней. К моменту открытия мы даже толком ничего ещё не опробовали. У нас «свет» приехал только за два дня до открытия.

Почему тогда не перенесли открытие на другое время?

Эта дата была выбрана давно, и мы к ней всё подтягивали. У нас каждый день что-то срывалось, но мы шли к назначенному сроку. Иначе можно откладывать до бесконечности. Я всегда руководствуюсь этим принципом. Так происходит и с подготовкой спектаклей. Когда сроки поджимают, приходится задерживаться, репетировать допоздна после показов. Но спектакль всегда выходит в назначенный срок.

Из-за такого плотного графика у актёров не происходит эмоционального выгорания?

— Нет, все артисты любят очень много работать. Они, наоборот, выгорают, когда работы нет.

Я в «Старом доме» играл в 80 % репертуара, у меня в месяц иногда выходило 42 спектакля. И это нормально! Следующие полгода у нас будут такими же плотными, нужно набрать репертуар, чтобы дальше было легче работать.

От такой скорости не страдает качество спектаклей?

В критических ситуациях человеческий мозг выдаёт гораздо больше, чем в расслабленном состоянии, поэтому точно — нет. Я как актёр участвовал в постановках, которые репетировали полгода. На выходе — ноль. И зачем столько времени потратили?!

Репертуар «Понедельника» очень разнообразный — постановки по пьесам из разных стран и эпох. Это для того, чтобы предоставить зрителю широкий выбор?

Нет, я в этом плане плохой режиссёр — я не думаю о зрителе. Конечно, представляю, как спектакли будут смотреть и будут ли вообще, но руководствуюсь не этим.

В театре существует закон: если тебе интересно, значит, и зрителю будет интересно.

Можно сколько угодно гнаться за модными тенденциями, но, если режиссёру и актёрам материал безразличен, ничего не получится. Поэтому берёшь то, что нравится, и с этим работаешь, а потом найдутся зрители, которым с тобой по пути.

Судя по первому сезону, для постановок вы выбираете только классические произведения — это принципиальное решение?

Зарекаться плохо, но сейчас я ставлю только классику. Мне не интересна современная драма. Я могу её поставить, она будет техничной, проработанной, но в ней не будет души, потому что нет моего подключения. Я выбираю произведения классиков, потому что они писали про отношения, им в большинстве случаев было всё равно на социальные проблемы. Социальная обстановка изменится через пару лет, и это станет никому не интересным, а люди и отношения между ними не меняются. К тому же современная драма — это больше спектакль для головы.

А я хочу, чтобы в театре чувствовали, а не рассуждали, чтобы больше для сердца, а не для ума.

Хотя и то и то принимаю.

Есть ли ещё табу, к примеру, не раздеваться на сцене?

Я уже «раздевал». Тут должно быть либо красиво, либо оправданно. Поэтому, по сути, можно всё. Я только мат на сцене не люблю. И так кругом этого мусора хватает.

Вам было сложно установить контакт с актёрами?

Нет, мне кажется, мы очень хорошо понимаем друг друга. Помог опыт работы в «Примусе». Я обучаю там не профессионалов, а людей без актёрского образования. Ставя с ними спектакли, я научился объяснять максимально доходчиво.

На ваш взгляд, непрофессиональные актёры, например выпускники «Примуса», могут войти в настоящую театральную труппу?

Да! Я ведь сам пришёл в театр, не имея даже среднего образования. Мне тогда было 16 лет, учился в девятом классе. А до этого семь лет занимался в театральной студии. У меня был артист в первой группе «Примуса», которого я бы с удовольствием взял в основную труппу. Но ему нужно было переезжать в другой город. Помимо этого, есть примеры известных заслуженных артистов, которые не имеют театрального образования. Это не означает, что все так могут, но бывают исключения.

Ощущаете у себя нехватку режиссёрского образования?

Пока нет. Ещё не понял, необходимо ли оно. Вообще учиться нужно постоянно, и дело не в наличии учебного заведения. Можно сколько угодно разбираться в теории, но главное для режиссёра — постоянно исследовать, пробовать. Что-то будет получаться, что-то — нет.

Провалы тоже нужны, на них мы иногда растём даже больше, чем на успехах.

Сергей, о чём вы мечтаете?

Хочу много ездить с театром — покататься с ребятами за рубежом. Интересно посмотреть, что ставят люди с другим менталитетом, культурой, это всегда полезно. И, конечно, свои работы показать. Выступая за границей, не нужно переводить спектакли на другие языки.

Хорошую постановку можно понять и без звука, она всегда визуальна.

Я приложу все усилия, чтобы эта цель осуществилась.

ВКонтакте
G+
OK
 
публикации по теме
самое популярное