К середине ноября 2026 года интерес к прогнозам Владимира Жириновского вспыхнул с новой силой. Причина проста: до «рокового» 2027 года осталось меньше двух месяцев, а многие из предсказаний покойного лидера ЛДПР уже сбылись — от разворота на Восток до украинского конфликта. Разбираем, что именно он говорил про 2027 год, какие сценарии озвучивал и как к этому относиться.
Главное предсказание: локальная война с «гипероружием»
Самое растиражированное пророчество Жириновского на 2027 год касается масштабного военного конфликта. Ещё за несколько лет до смерти он заявлял, что именно к этому сроку сложатся условия для «силового решения накопившихся противоречий» . При этом политик настаивал: это будет не всемирная ядерная война, а локальная схватка с применением оружия, которое мощнее ядерного.
В одном из выступлений он конкретизировал: от удара такой ракеты «от какой-то маленькой страны на юге Европы может ничего не остаться». Почему именно 2027-й? Жириновский объяснял это необходимостью подготовки: державам нужно время для завершения скрытой военной и экономической подготовки.
Геополитический пасьянс: Иран, Турция и «ядерный мешок»
Второй блок пророчеств касается перекройки карты Ближнего Востока и новых ядерных угроз. Жириновский предрекал раздел Ирана: от страны останется лишь Персия с населением около 30 миллионов вместо 80, а Курдистан станет отдельным государством . После Ирана и Пакистана, по его версии, ядерное оружие получит Турция — и все три страны «под влиянием Британии» направят его против России. Россия, по его словам, окажется в «ядерном мешке», поскольку ЯО появится также у Японии и Северной Кореи.
Отдельно он описывал сценарий геополитического размена: «Мы, допустим, по Украине бы свою позицию заняли правильную, а Западу дали возможность по Венесуэле». Этот прогноз, озвученный в 2020 году, сегодня выглядит актуальным на фоне переговоров в Абу-Даби и внимания США к Венесуэле.
Новый союз: Россия, Турция, Иран, Сирия, Ирак
Ещё один сценарий на 2027 год — формирование мощного политического блока. По версии Жириновского, именно в этот период начнёт складываться союз, включающий Россию, Турцию, Иран, Сирию и Ирак. Объединяя около 400 миллионов человек и обладая ядерным потенциалом России, этот союз должен был стать альтернативой ЕС и позволить его членам стать влиятельными игроками.
Этот прогноз частично перекликается с его же идеей о «пятиугольнике силы»: Вашингтон, Брюссель, Москва, Пекин, Дели — пять центров, которые будут контролировать планету и обеспечивать стабильность. Великобритании в этой схеме места не нашлось, а Индия получила роль балансира, который не даст Китаю доминировать в Азии.
Что уже сбылось (по версии дочери)
Дочь политика Анастасия Боцан-Харченко в октябре 2026 года назвала четыре прогноза, которые сбылись с особой точностью. Это разворот России к Востоку и Глобальному Югу, предупреждение о действиях НАТО через Прибалтику, Молдавию, Кавказ и Среднюю Азию, украинский конфликт по «югославскому сценарию» и попытки изоляции России. Также она упомянула обострение ирано-израильского конфликта и давление США на Венесуэлу.
Как к этому относиться
Сам Владимир Путин в 2024 году дал исчерпывающую характеристику: «Жириновский не предсказатель, а просто очень эрудированный человек». Это, пожалуй, самый трезвый ключ к его «пророчествам». Жириновский не обладал мистическим даром — он был исключительно начитанным политиком с феноменальной памятью и склонностью к эпатажу. Его прогнозы сбывались не потому, что он «видел будущее», а потому что он хорошо понимал логику геополитических процессов и умел формулировать их в яркой, запоминающейся форме.
Часть его сценариев на 2027 год (локальная война с «гипероружием», раздел Ирана, ядерная Турция) выглядит скорее как художественное преувеличение, чем как точный прогноз. Другая часть (формирование новых союзов, ослабление Запада, многополярность) — вполне вписывается в тренды, которые аналитики обсуждают и без ссылок на Жириновского.
На 18 ноября 2026 года можно сказать одно: 2027 год станет проверкой не столько для пророчеств Жириновского, сколько для самой идеи, что будущее можно предсказать. Он оставил после себя не календарь апокалипсиса, а набор сценариев — и право выбора, какой из них станет реальностью, пока остаётся за теми, кто жив.