Баловин судьбы

 Художник неделю прожил в Новосибирске, рисуя портреты за еду  4.04.2012, 07:05

Юлия Исакова
журналист
подходящие темы
Баловин судьбы
Фотографии Юлии Исаковой

Воронежский шанхаец Сергей Баловин, по его собственным словам, аферист и халтурщик, прилетел в Новосибирск с необычным проектом «Натуральный обмен. Портрет за обед». Все проекты Сергея связаны с географическими перемещениями. В 2009-м, вместе с подругой-француженкой, художник взял чемодан и двинулся во франко-русско-китайское путешествие. Чемодан заполнялся маленькими работами встреченных художников, попутно организовывались выставки. Так возник проект Petit, в который попали и новосибирские «Синие носы». Не покинув здание «Сибирского молла» даже ради интервью, художник рассказал корреспонденту Сиб.фм про неслучайные случайности на старте своего творческого пути.

Что побудило тебя покинуть насиженное место и отправиться беспробудно путешествовать? И причём тут художества?

Я детство провёл во всевозможных экспедициях — мама работала геологом. Путешествовали в основном по близлежащим городам-деревням. Но каждый раз она мне говорила: вот, есть прекрасный город Владивосток, можно туда поехать как-нибудь. Всё время была мечта — где-то что-то есть, но мы здесь, а надо куда-то туда. Наверное, поэтому я полюбил свободу, дорогу, поезда...

10 лет Сергей проводит собственные выставки, сейчас ему 27

А как я вообще начал рисовать — отдельная история. Посещал детский сад, было мне лет пять, наверное. И нужно было рисовать каких-то снегирей. Я пытался, но ничего не получалось. Подошла воспитательница, помогла — в общем, практически всю работу сделала. Когда мама пришла вечером меня забирать, она увидела, какой у неё «талантливый сын», а я постеснялся и не стал раскалываться, что это не я.

Но сейчас-то она знает правду?

Думаю, она читала интервью, в которых я рассказывал эту историю. Говорил ли ей сам, не помню. В любом случае, в тот момент она поверила в меня. И с восьми лет по обоюдному согласию отдала меня в художественную школу.

Ты был активным ребёнком?

Очень спокойным был. Ложился спать сам, в восемь вечера, после программы «Спокойной ночи, малыши». Кстати, вспомнил ещё такой момент, из-за которого начал рисовать (мама относит его к своим заслугам).

Когда совсем маленьким был, просыпался в четыре-пять утра — и мама, чтобы ещё поспать, сажала меня за стол с бумагой-акварелью, и я там чего-то красил. Самостоятельность пыталась внедрить в меня.

Никогда уроки со мной не делала — считала, что я всё должен делать сам. И я ей за эту свободу благодарен.

Судя по всему, самостоятельно путешествовать ты тоже начал рано?

В какое-то время у меня возникла мысль, что путешествовать необязательно и вполне себе можно сидеть дома. Хотелось съездить в Питер, посмотреть музеи, но не было цели сделать поездки образом жизни. Мне было 16-17 лет, у меня появилась подруга, которая впоследствии стала женой, и мы хотели поехать в Питер. А денег особо не было. Мама не одобряла, хотя и не противилась: езжайте, говорит, лучше в Крым. Мне казалось, это ужасно скучно: море, туристы. И вот иду по улице — как в анекдоте — и вижу: пачка денег лежит; такая толстая пачка. И никого нет. Я поднял, было там тысяч шесть рублей — тогда это были огромные деньги, которых хватило на обе поездки. Мы приехали в Крым, и я влюбился в него. Каждый год весной стал бросать занятия, покупал билеты и ехал туда.

Проекты стали рождаться тогда?


Первая творческая группа Баловина, «ОДНИ», возникла благодаря финансированию воронежского чиновника из управления общественным транспортом, с которым Сергей познакомился в автобусе

Позже. Начал ездить в Крым — начал писать пленэр. Это были академические попытки, студенческие работы. Родной худграф, конечно, очень помог. Учебные натюрморты, особо не меняющиеся, я начал делать ещё в восемь лет. Однообразные занятия надоедают, я старался экспериментировать. Долго не получалась акварель, но рядом был прекрасный преподаватель, который меня направил. Я выписывал что-то кисточкой, а он приходил, брал большой флейц и смывал это всё. И я стал сам работать в этой манере — смело, как он говорил, нахально, остальные боялись так.

Хорошо помнишь свою первую выставку?

Конечно. Первый-второй курс университета, нас, «ОДНИх», человек семь. Пришёл ко мне чиновник, стал смотреть работы — и было видно, что на самом деле он в них ничего не понимает. Такой важный, с мобильником — а их тогда ещё ни у кого не было. Смотрит на это всё, звонит другому чиновнику: «Петрович, тут у меня ребята молодые, надо бы им помочь». Петрович оказался главой департамента культуры, и сразу сказал нам: идите туда, напишите пресс-релиз, составьте смету.

Мы были абсолютно неопытными: «Так, что нам нужно? Наверное, картон нужен...» И даже мысли не было, что можно пойти в багетную мастерскую и заказать готовые рамы.

Идеи выставки как таковой не было, сделали утончённую афишу, на которой ничего не было видно. Зал нам достался довольно милый, с арочными окнами — мы переместились туда и практически поселились на три недели. Работы не сказать чтобы особенно интересные... у меня были пленэры, этюды, у кого-то книжная графика, у кого-то масло а-ля экспрессионизм. В общем, всё в одну кучу. Но у нас были деньги, чтобы всё это разместить.

Сами делали буклеты, потратили какую-то немыслимую кучу времени — и когда писали текст, даже биографии не было ни у кого. «Родился», «студент такого-то факультета» — всё. Но выставка удалась, потому что мы создали в этом помещении атмосферу. Как только про нас услышали уличные музыканты, то сразу к нам стянулись, стали играть концерты. У вас есть Ваня Дыркин, которого все знают — у нас в Воронеже тоже такой был, только музыкант. Возник клуб, где стала собираться молодёжь, чего до этого в городе не было. Значимым событием наша выставка не была, но управление культуры помогло собрать прессу, возник резонанс — на этой волне мы решили что-то делать дальше.

Иногда выставки получались совершенно нелепыми, но наш принцип был: делать, делать, делать — и смотреть со стороны на то, что ты делаешь.

И как ты докатился до жизни такой: приехал в чужой город писать портреты за еду, а потом делать из них выставку?

«Натуральный обмен» существует уже год, но идея «Портрета за обед» и масштабной выставки возникла только здесь. Когда Игорь Антропов (куратор новосибирской галереи «Непокорённые») пригласил меня — мы стали составлять смету. И тут у меня возник вопрос: а есть вообще где-нибудь пункт «на жизнь»? Игорь ответил «нет», и я понял: чтобы не умереть от голодной смерти, придётся менять портреты на хлеб насущный. В итоге, правда, среди предметов обмена лидирует алкоголь.


ЖЖ-юзер balovin пишет «Незаконченную книгу» о своей жизни в Шанхае

Какие люди приходят натурально обменяться?

Общая тенденция в том, что все приходят с позитивом.

Ни разу не получался рисунок, от которого человек отказывался?

Нет, конечно, нет. Я стараюсь делать много вариантов, чтобы как можно реже расстраивать непохожестью портрета. И по ходу работы часто интервьюирую людей, а потом пишу о них истории. Про Новосибирск я тоже очень хотел бы написать прямо сейчас, но не хватает времени.

Кстати, как ты превратился в «известного сибирского художника»?

А это твои коллеги постарались. Слышал, теперь уже и по Первому сказали, что я — сибиряк.

А по «внутренней национальности» ты кто?

Чувствую себя русским. Когда обитал во Франции, это ощущалось особенно сильно. Когда вернулся оттуда, мне стали говорить, что похож на француза. В Шанхае, где я живу почти два года, иностранцев очень много, тех же французов, которые иногда меня принимают за своего. Я беру понемножку от разных культур. Но языковая принадлежность, наверное, играет определяющую роль — я очень рад, что говорю по-русски. Французский я учил, поставив какие-то диалоги в плеер, пока красил картинки. А с китайским это не работает — полгода слушал, в голове ничего не отложилось.

Творческих русских в Шанхае мало. А молодые шанхайцы очень инфантильны и свободное время проводят за компьютерными играми.

Они не умеют выстраивать отношения, и раз женившись, часто мучаются всю жизнь ради «светлого будущего своих детей».

Что для тебя дом?

То место, где я комфортно себя чувствую. Чужое место может быстро стать для меня домом — в этом плане во Франции я ощущал себя очень хорошо. Сложная штука — я не чувствую себя дома, когда приезжаю к родителям, потому что у них своё мироустройство, я в него будто бы не вписываюсь. Мне легко создать дом в любом месте. Хотя к шанхайской квартире я привязался, и это первый раз, когда мне будет действительно жалко съезжать. Оставаться там навсегда тоже не хочется — в Шанхае есть определённые вещи, которые заставляют двигаться дальше. В идеале хотелось бы иметь перманентную базу, куда можно возвращаться — почему бы не там?

ВКонтакте
G+
OK
 
Новости партнёров
Комментарии

Редакция Сиб.фм призывает к конструктивной и взвешенной дискуссии по теме опубликованного материала. Недопустимы и удаляются комментарии, которые нарушают действующее законодательство, содержат призывы к агрессии, оскорбления любого характера, либо не относятся к теме публикации. Редакция не несёт ответственности за содержание комментариев.

публикации по теме
самое популярное
присоединяйтесь!