Лента новостей

Предложить новость

Разобраться в истории: шесть лет лагерей

Академик Николай Покровский о «деле Краснопевцева» и хрущёвской оттепели
Рубрика: общество

23.01.2017 09:54

Фотографии из фонда Музея истории НГУ

Академик Николай Покровский (1930 — 2013) — один из столпов сибирской исторической науки. Выпускник Московского государственного университета жизнь в незнакомой Сибири начал в 1965 году младшим научным сотрудником отдела гуманитарных исследований Института экономики и организации промышленного производства СО АН СССР. За долгий путь были открытия национального масштаба, более 200 публикаций, девять монографий, с которыми знаком всякий уважающий себя историк. Были награды — ордена Почёта и Дружбы, орден святителя Макария митрополита Московского, общенациональная неправительственная научная Демидовская премия. Уважение коллег и любовь студентов.

Но мало кто знал, что Николай Покровский был в 1957 году арестован в рамках так называемого «университетского дела» и приговорён к шести годам лагерей, после чего лишился права проживания в Москве. Владимир Кузменкин специально для Сиб.фм предоставил неопубликованное интервью с Николаем Покровским: оно объясняет, как и за что молодой ассистент кафедры источниковедения МГУ загремел в лагеря в разгар хрущёвской оттепели.

Фотография Марии Тищенко

На первом курсе мне довелось слушать лекции Николая Николаевича и его замечательный спецкурс по архитектуре Киевской Руси — экзамен, помню, сдал на «пятёрку». Но, конечно, и представить себе не мог, что в начале 90-х буду в ранге молодого корреспондента слушать рассказ о той части жизни академика Покровского, которая раньше была тайной.

Текст, отпечатанный на машинке, тогда в «Вечернем Новосибирске» не появился, но в архиве сохранился. Думаю, что за четверть века он не стал менее интересным.


Лев Краснопевцев — советский диссидент и историк. Был аспирантом и секретарём комитета ВЛКСМ истфака МГУ, основал и возглавил подпольный марксистский кружок

Николай Николаевич, сегодня уже всем известно про «дело Краснопевцева», тогда как ещё несколько лет назад найти какую-то информацию о нём было просто невозможно. А интерес велик!

Прежде чем говорить об этом деле, я обязательно должен сказать о наших близких и родных, о матерях и жёнах в первую очередь. Ведь это им — недавним студенткам Московского университета — пришлось отведать специально приготовленной для них гулаговским начальством каши, добираться глухими ночами от дороги за много километров до лагпункта с тяжёлыми вещами, искать какого-то сочувствия в лагерном посёлке, ловить в Москве любыми путями доходящие слухи о нашей голодовке, вести переговоры о ней в прокуратуре и оценивать, как обманет нас прокуратура в своих обещаниях; ждать весточки из нашей глуши.

Просто ждать — без них мы, наверное, не вытянули бы. Я, во всяком случае.

Что представляла собой «преступная организация» студентов и молодых учёных Московского университета, которую называли «кружок Краснопевцева»?

Мы не были как-то оформлены; нас было, наверное, от 30 до 50 человек.

Ядро составляли восемь-девять человек, которые и пытались устроить всё в организационном плане.

Все мы учились вместе, знали друг друга. Постоянно обсуждали проблемы не только истории, но и вопросы, касающиеся современного этапа развития общества.

Мы вели столько бесед, что я не могу назвать конкретную дату. Во всяком случае, во второй половине 1954 года беседы эти уже были фактом.

А как вы вышли на проблемы советского общества?

Менялась атмосфера в стране. Мне тогда было предложено начать работу над справочником по мемуарной литературе, изданной начиная с февраля 1917 года. Тогда эта литература пачками выходила из спецхранов, а я был в курсе всех изменений. Такой справочник мы сделали, но вышел он, когда я уже был в лагере. Вышел он без моего имени и сильно оскоплённым.

Потому что мы давали приложения: скажем, мемуары Деникина, Махно...

Понимаете, время изменилось, мы думали над сложными проблемами, сами много читали. Имели доступ к литературе с грифом секретности. Так прочли мы знаменитый пятитомник «История общественного движения в России», который создавался в основном меньшевиками. Это был взгляд с иной точки зрения.

Мы изучали стенограммы съездов, причём не те приглаженные, которые выходили, а брошюры, которые раздавались непосредственно участникам съезда уже на следующий день после заседания.

25 февраля 1956 года на закрытом заседании XX съезда КПСС Никита Хрущёв выступил с закрытым докладом «О культе личности и его последствиях». Доклад не был обнародован, но распространялся по всем партячейкам СССР

Мне доводилось читать курс источниковедения и, конечно, обязательную тему «Произведения Ленина и Сталина как исторический источник по истории советского общества». Этим курс должен был начинаться. За некоторое время до начала курса прошёл ХХ съезд. Я — в растерянности.

Тем более что неожиданно на съезде оказалась А. М. Панкратова, которую только что вместе с моим учителем М. Н. Тихомировым крепко погромили в журнале «Коммунист», как «объективистов» и прочее. Ждали арестов.

Так вот, она сразу стала выступать перед историками с рассказом о съезде. Быстро подошли и западные газеты. Хранились они в профессорском читальном зале нашей библиотеки. Так мы познакомились с докладом, который был опубликован за рубежом в полном виде. В СССР же говорилось, что всё это — утка.

И верить ей нельзя! Но через пару месяцев я уже зачитывал текст доклада одному из курсов нашего факультета по поручению комсомольского бюро.


Михаил Николаевич Тихомиров (1893 — 1965) — советский историк-славист, источниковед, специалист по истории и культуре России X–XIX веков, академик АН СССР

Ну вот, прибежал я к Тихомирову с этой новостью и говорю: что же делать с этой темой?! А он отвечает: вы объявите, что поскольку эта тема венчает весь курс, ею курс будете завершать. Может быть, что-нибудь да станет ясно. И действительно, потом многое стало ясно.

Наверное, все эти споры не могли не привести к мысли оформить свои идеи в виде какой-то работы?

Ребята в нашем кружке довольно много писали — и это естественно. Все работы мы обсуждали, разбирали. Было большое сочинение Льва Краснопевцева, где он пытался выявить корни сталинизма. Причём корни дооктябрьские (это как раз то, к чему сейчас приходят). А тогда это стало для нас одним из главных пунктов обвинения потому, что речь шла о режиме централизации в партии в первые годы её существования в частности и вообще об обстановке в русском революционном движении.

Фотография Марии Тищенко

Были попытки разобраться во внутрипартийной борьбе разных времён. Дошли мы своим умом и до того, что троцкистская платформа не представляла сколько-нибудь хорошей альтернативы: понимали, что отношение к крестьянству как к внутренней колонии было почерпнуто Сталиным у Троцкого. Подошли мы и к положительным оценкам НЭПа, к острому осуждению «великого перелома».

Рассуждали, естественно, и о современном нам положении в стране. Я не могу сказать, что мы видели всё, что видим сейчас. Но многое говорилось уже тогда.

Видимо, предлагали и свою какую-то программу?

600 тысяч экземпляров — тираж журнала «Коммунист», органа ЦК КПСС, выходившего с периодичностью в 20 дней. С 1924 по 1952 годы назывался «Большевик». С 1991 года выходит под названием «Свободная мысль»

Да, во времена хрущёвской оттепели все думали о позитивных программах. Мы, в частности, на одно из первых мест выдвигали идею резкого разделения партийного и хозяйственного аппарата, создания самодействующего хозяйственного механизма, который не нуждался бы в каких-то постоянных командах сверху. Очень внимательно изучали опыт Югославии — то, что называлось выборами администрации рабочими советами, и опытом введения рыночных отношений. Искали оптимальный вариант.

Были и письменные рассуждения о терроре в партии, необходимости восстановления партийной демократии. Сам Лев Краснопевцев был секретарём факультетской организации комсомола. Мы пытались найти выход отнюдь не вне партии и комсомола, хотя, конечно, понимали необходимость серьёзной реорганизации.

Говорили и писали об обстановке, сложившейся в нашей культуре, науке. Одной из инкриминированных нам вещей был роман Дудинцева «Не хлебом единым», ведь из него явно напрашивались выводы об общем положении дел в нашей науке.

Положительная рецензия на роман квалифицировалась как антисоветская деятельность.

В проблемах, связанных с литературой, были и курьёзы. Среди изрядного количества рукописной литературы, которая ходила среди нас по рукам, была тетрадка, исписанная рукой моего друга Натана Яковлевича Эйдельмана. И содержала она удивительно подходящие характеристики нашего времени и строя — цитаты из произведений Салтыкова-Щедрина, из «Писем к тётушке» и других его известных вещей. Она долгое время фигурировала на следствии как выписки из неизвестных антисоветских произведений. И только когда дело передали в суд, нашёлся там грамотей, который эту вещь из дела изъял.

Фотография Марии Тищенко


«Не хлебом единым» — роман Владимира Дудинцева 1956 года, опубликованный в журнале «Новый мир», об изобретателе, ведущем борьбу с начальством и бюрократией

Идеи наши питались и жизнью. Лев Краснопевцев с молодёжной делегацией ЦК ВЛКСМ побывал в Польше, очень интересовался тем, что там происходило. Мы знали о драматической поездке туда Хрущёва, появлении нового лидера Гомулки. Ситуация в Польше была очень острая — наши танки остановились только в последнюю минуту.

Лев свёл знакомство с редколлегией популярного в Польше молодёжного студенческого журнала, получил информацию из первых рук. Кстати, это нам потом тоже припомнили. Ведь из материалов дела следовало, что один из тех, кто вёл наше дело, побывал в командировке в Польше. Там был проведён пленум ЦК ПОРП, который журнал осудил, и всё движение прикрыли.

Газетная информация об этом попала и на страницы нашего дела с тем, чтобы пришить нам связи с польским и югославским ревизионизмом.

Дело закончилось арестом. Как это произошло?

В принципе, мы принимали, так сказать, некоторые меры конспирации, но они были в высшей степени наивными и детскими. Летом 1957 года, когда меня как раз в Москве не было, ребята фотоспособом изготовили листовку, в которой осуждали неподобающее применение советских вооружённых сил за пределами нашей Родины. Листовка вышла в годовщину венгерских событий, прошла к этому времени и история с антипартийной группой. Это я говорю к тому, что одно время следствие ужасно хотело как-то нас с ней объединить.

Для этого использовали тот факт, что научным руководителем Льва Краснопевцева был историк, профессор А. Л. Северов. А он когда-то работал вместе с Молотовым. Но в ходе следствия всё лопнуло — думаю, именно этим и объясняется значительное сужение в дальнейшем масштабов следствия. Кроме нас был ещё круг лиц — их дело было выделено в особое производство — но потом их так и не осудили.

Замысел был — сделать очередное громкое дело. Но больно разные были у нас и у антипартийной группы взгляды. Да и негативных характеристик этих последних у нас было много.

34 тысячи человек из 131 страны мира были гостями Всемирного фестиваля молодёжи и студентов, прошедшего в 1957 году в Москве

Во время Всемирного фестиваля молодёжи и студентов в Москве ребята достаточно неосторожно контактировали с иностранными студентами и попали под слежку. Потом, кстати, выяснилось, что о нас знали уже давно. Ну и в последних числах августа 1957 года нас всех арестовали. Меня взяли 30 числа на квартире у Краснопевцева.

Процесс был легальным?

Да. Следствие велось достаточно нормально: корпус следователей на Лубянке переменился, и те, кто вёл наше дело, говорили, что прежние хозяева кабинетов пошли под расстрел. Неправильным было самое главное — всё остальное было правильным: неправильной была классификация поступков по статьям 58-10 (часть 1) и 68-11 Уголовного кодекса.

То есть наша попытка разобраться в истории и посмотреть, какие перспективы у намеченных Хрущёвым реформ, квалифицировалась как «антисоветская пропаганда».

В итоге трое ребят получили десять лет, трое — восемь, трое — и я в том числе — по шесть лет.

Дальше вас ожидала ссылка?

О порядках в тех зонах сейчас уже есть целая литература. Совсем недавно я читал книгу Анатолия Марченко, который попал в ту же самую зону через несколько месяцев после того, как я оттуда вышел. Мы были в Мордовии; рядом находилось несколько отделённых друг от друга лагпунктов.
Время от времени — это обычная гулаговская методика — примерно раз в год нас тасовали, перемещали, раскладывали новый пасьянс. Мы оказывались по два-три человека, иногда больше.

Сложности разного рода были ведь и в дальнейшем?

Сначала было — на пять лет — запрещение проживать в столицах. Затем было формальное погашение судимости. Но это не было реабилитацией! Я имею право писать в анкетах «не судим», но должен сказать, что всегда писал об этом.

Фотография Марии Тищенко

За эти годы я успел поработать во Владимирском музее, а в 1965 году М. Н. Тихомиров договорился с М. А. Лаврентьевым и А. П. Окладниковым, что в Новосибирске развернётся работа по спасению памятников древнерусской книжности. И благодаря их смелости я оказался в Новосибирске.

Бывали и приключения. Например, в 1968 году, когда наш сектор уже имел серьёзные успехи, о нас стали говорить, и я был приглашён выступить с докладом на конференции в Ленинграде.

Из гостиницы стали выселять потому, что я не имел права пребывать в этом городе. Приютили меня друзья, а в Новосибирск пришёл сигнал: проверить, где я нахожусь.

Как сложилась судьба ваших друзей?

По-разному. Михаил Семёнов — математик. Он руководит вычислительным центром на одном из крупных московских объединений. Николай Рушенков — доктор наук, работает в институте сельского хозяйства. Сам Лев Краснопевцев долгое время трудился на одном из московских заводов токарем; сейчас он руководит музеем этого предприятия. Вадим Козовой — известный поэт русской эмиграции.

Многих уже с нами нет. Ушёл из жизни Натан Яковлевич Эйдельман, светлая голова.

Вот так распорядилась судьба. Пытались разобраться...

Комментарии

Лента новостей

Статьи по теме

Image
15.08.2018
Копать и строить

В сентябре археологи приступят к раскопкам на месте будущего строительства четвёртого новосибирского...

Image
14.08.2018
«Металлист» обнажил проблемы

В Новосибирске не утихает скандал вокруг здания, признанного объектом культурного наследия накануне ...

Image
02.08.2018
Призы за здоровое питание

Постоянная покупательница сети «Пятёрочка» из Новосибирска стала обладательницей автомобиля...

Image
01.08.2018
Ставим амбициозные задачи

Кандидат в губернаторы Новосибирской области встретился со своими доверенными лицами...

Image
31.07.2018
Футбольные страсти и никакой пропаганды

О футбольной лихорадке, поисках русской водки и впечатлениях иностранцев от ЧМ...

Image
30.07.2018
Стать киприотом

К чему готовиться тем, кто задумал обосноваться на Кипре и получить заветный паспорт...

Популярное

Image

Оказалось, что Денис: обманутый армянин изнасиловал транссексуала в Красноя...

Image

«Переобуйтесь» и будьте особо бдительны: ГИБДД предупредило новосибирцев о ...

Image

Впервые в НСО присяжные решили судьбу убийцы

Image

Новый скорый поезд соединит Новосибирск и Абакан

Image

Берут для «ритуала»: волонтёров призывают не пристраивать чёрных собак и ко...

Image

Слышу голоса мёртвых

Image

Душили, резали и спрятали в коллекторе: в НСО расследуют жестокое убийство

Image

Еноты-подростки из Новосибирского зоопарка стали героями «тыквенного» видео

Image

Первая ипотека по эскроу зарегистрирована в Новосибирске

Image

Новосибирец предложил списать его долги за «коммуналку» из пенсии отца

Image

Мать выбросила на улицу эмбрион после выкидыша в Омске

Image

Трёхлетний мальчик выпал из окна восьмого этажа — малыш скончался на месте

Image

300-килограммовая женщина попала в плен в собственной квартире в Новосибирс...