Счастье — для всех и даром

 Илья Пономарёв про то, зачем нужны левые  2.12.2011, 04:33

Елена Шкарубо
журналист, соучредитель Сиб.фм
были упомянуты
подходящие темы
Счастье — для всех и даром
Фотографии Андрея Ксенчука

За какие мифы голосует избиратель? Кому выгодна низкая явка на выборы? Почему вырождается парламентская демократия? Кто такие левые и зачем они нужны? На эти и другие вопросы корреспонденту Сиб.фм ответил депутат Госдумы пятого созыва от Новосибирской области Илья Пономарёв.

Люди на выборы не ходят, потому что это их не интересует, они не хотят участвовать в политической клоунаде, голосовать не за кого, Медведев, как пишут в Твиттере, жалкий и так далее. Вот я и буду заниматься своими делами, а вы ко мне не лезьте и вообще — не трогайте. Это путь куда?

Это путь любого нормального человека, потому что выборы — действительно клоунада, а Медведев действительно жалкий. Люди всё правильно говорят. Вопрос только в том, что в этой ситуации делать дальше. С моей точки зрения, классическая парламентская демократия выродилась во всех странах мира. Давайте представим, что у нас завтра полностью свободные выборы. Вот полностью. Никто не давит, не использует административный ресурс, не фальсифицирует и так далее. Всё равно будет существовать некий имущественный ценз, потому что на то, чтобы донести свою точку зрения до избирателей, надо потратить дохрена денег. Выпустить газету, напечатать листовки и так далее.

По сути дела, представительская демократия — это демократия для богатых.

Естественным образом изначально создается отчуждение между человеком, который работает, и человеком, у которого есть деньги. А в наших условиях, мало того, что сохраняется этот самый имущественный ценз, так он ещё и многократно усилен теми административными барьерами, которые выставляет власть. Естественно, каждый человек на себя примеряет и думает: «А что я могу в этой ситуации изменить?». Если не могу, то какой смысл идти голосовать? Во всех странах мира есть статистика: явка на выборы подскакивает тогда, когда возникает переломный момент. То есть, когда люди видят, что они придут и от этого что-то изменится.


С 2007 года законодательно убраны нижний порог явки и возможность голосовать против всех

На региональных выборах явка составляет 30-35%, на парламентских, президентских — порядка 60%. С чем это связано?

С количеством пиара по телевизору. Если честно, я лично не считаю, как некоторые коллеги из КПРФ, что явка должна быть 100%. Но если бы сегодня на участки приходили 100% избирателей, то та же «Единая Россия» просто бы не удержалась. Потому что голосовать не ходят, в основном, оппозиционно настроенные люди, разочаровавшиеся в нынешней системе. Ходят те, кто настроен лояльно. Кого можно через предприятия и бюджетные учреждения мобилизовать. Но в свободной системе показатель явки — он вообще ни о чем.


Во время визита Медведева на журфак МГУ хэштеги «жалкий» и «журфак» вышли в тренды среди российских пользователей Твиттера

Почему?

Потому что в политике должны участвовать люди, которым это интересно, которые в ней пытаются разобраться и так далее. К тому же, высокая явка — это признак манипуляции на выборах. Политика интересует немногих, а в программах партий, чего они там в Госдуме делают, разбирается ещё меньше людей. Гораздо меньше. Естественно, все остальные голосуют за какие-то мифы. Коммунистический миф или миф власти, но, в любом случае, имеющий мало отношения к реальности.

Вы несколько лет назад стали депутатом от Новосибирской области. Какой у вас миф?

Хороший вопрос. У меня есть мечта, которую я хочу реализовать. Это как, помните, у Стругацких «счастье для всех даром, и пусть никто не уйдёт обиженным». Я мечтаю об обществе личной инициативы. Обществе равных возможностей, в котором я придумал что-то и тут же могу это реализовать.

Человека не должны стеснять никакие общественные, экономические или, тем более, государственные рамки.

Левые сегодня — это кто?


Политолог Дмитрий Березняков считает, что выборы — признак олигархии, так как они всегда предполагают имущественный ценз

Это как раз та самая мечта. Исторически, скажем так, в политической науке есть два магистральных течения. Одно — условно консервативное, его представляют люди, которые опираются на ценности корпоративного характера — веру, отечество, семью, государство. Это традиционные консервативные ценности, это — правая идея. Её придерживаются те, кто выступает за сохранение того или иного порядка вещей, за примат общественной структуры над личной самореализацией. И, в общем, эта идея очень долгое время доминировала. Вплоть до конца XVIII века фактически и не было альтернатив: свою волю обществу диктовали цари и другие суверены.

Альтернатива родилась к XIX веку. Появились различные политические мыслители, которые начали говорить про примат личности, про возможность собственной самореализации. О том, что человек стоит выше общества и толпы. То, что у нас в стране считается либеральной теорией, в мире, скорее, является неолиберализмом. Это люди, которые говорят про свободу бизнеса, частного предпринимательства, но всё равно исходят именно из свободы личной инициативы.

Определённое отклонение в том, что невозможно общество освободить одновременно.


Духовные потребности (познание, самореализация, творчество) стоят на последнем, пятом месте в пирамиде Маслоу

Всегда есть люди, которые являются более талантливыми, энергичными, активными, чем другие. Соответственно, если декларировать освобождение общества от всяческих рамок одномоментно, то вот эти более активные товарищи захватят все общественные блага. В ситуации дефицита это приводит к обнищанию большинства и к процветанию ничтожной части общества. Собственно, что произошло в 1991 году в России? Пришли с благими идеями люди, которых в 80-е я считал своими единомышленниками, образовалась прослойка олигархов, которая захватила всё, до чего смогла дотянуться. Кадавры, неудовлетворённые желудочно. А потом общество породило запрос на консерватизм для того, чтобы с ними справиться. В итоге сейчас мы пребываем в состоянии очень двуличного государства, которое выстроено на консервативных ценностях, а декларирует при этом либеральную экономическую политику. Часть людей обогащается, а все остальные продолжают нищать.

Для меня левая идея — это идея освобождения общества, и через освобождение общества освобождение каждого. Прежде всего, это означает, что необходимо достичь роста производительности труда, производить модернизацию экономики, автоматизацию, как в свое время писал Маркс.

Надо освободить человека от необходимости выполнять рутинный машинный труд, дать простор его творческой самореализации, чтобы он мог творить, а не думать каждый день о хлебе насущном.

Именно в этом заключается левая идея. Но в нашей стране она часто воспринимается вульгарно. Попытка реализовать левые идеалы произошла в экономике, которая не была к этому готова. В индустриальной экономике, в экономике машин, подобное делать нельзя — один механизм принуждения просто сменяется другим. И хотя он исходит из гораздо более светлых идей и светлых идеалов, тем не менее, он приводит к ещё более чудовищному насилию и ещё более чудовищному кризису, который мы наблюдали в XX веке в России.


Автор теории «креативного класса» Ричард Флорида доказывает, что сейчас самое важное для успешного экономического развития городов и регионов — это творческая элита

А нужно ли обществу, чтобы его освобождали?

У Стругацких есть ещё одна замечательная формулировка — «люди, которые хотят странного». Это всегда меньшинство. Потребности любого материальны: человек хочет хорошо кушать, спокойно жить и чтобы его никто не трогал. Это базовая человеческая потребность. Всё остальное накручивается поверх этого.

Как достичь того, чтобы человек мог получать все материальные блага, которые ему необходимы для жизни?

Путь к этому — индивидуальная инициатива. Нужно дать человеку возможность сформировать свои потребности и их реализовать. Я понимаю, что сейчас это звучит как теория, но примеры успеха в мире всё чаще и чаще касаются сферы нематериального производства. Прибавочный продукт на обычных фабриках и заводах, что было характерно для экономики индустриальной, начинает смещаться в сторону нематериальных активов. Производить где-то надо, эти фабрики остаются. Земля — основная ценность феодального общества. Но прибавочный продукт, который рождает земля, а теперь — промышленное производство, он ограничен.

Такая рентабельность постоянна, и она не растёт. А рентабельность на нематериальных активах, на новых технологиях и изобретениях растёт экспоненциально.

И в этом есть предпосылки формирования нового экономического строя, а за ним и нового социального уклада. Феодализм привёл к аграрному обществу, индустриализм — к капитализму, постиндустриализм обязательно приведёт к новому обществу, к новому укладу жизни. Я, ты — его адепты, потому что это повлияет на людей, которые имеют дело с производством информации, во всех смыслах. Технологии — это та же самая информация. Журналистика — это та же самая информация. Вот этот самый новый пролетариат, который является новым классом и двигает новый общественный строй, он рождается сейчас на наших глазах. Он в меньшинстве пока, в подавляющем меньшинстве, ну так и рабочий класс во время революции 1917 года составлял 4% населения страны.

Левые много говорят о нематериальном. Нет ли во всём этом религиозного уклона?


В начале ХХ века в России в активную политическую деятельность вступили социалисты-революционеры (эсеры), которые являлись главной партией крестьянской демократии

Левые не говорят про душу. Левые — это материалисты. Душа — это идеализм. Левые — не идеалисты. Это у нас в стране, повторюсь, всё перепутано. У нас КПРФ не является левой партией. Это консервативная, национал-патриотическая партия. КПРФ апеллирует к традиционным ценностям и в нынешней политической системе выполняет ту же роль, которую выполняли эсеры в начале XX века в России. Когда была массовая крестьянская партия, и она действительно пользовалась поддержкой очень широких слоев населения, являясь, наверное, самой массовой партией России. Но, тем не менее, она ни на секунду не была революционной, ей и не нужно было революционных преобразований, ей не нужно было смены строя. Ей нужно было отстранить царя от власти, но не менять уклад жизни.

А левым нужно поменять этот уклад?

Настоящим левым нужно поменять уклад, чтобы двигаться вперёд. Мы хотим, чтобы лидирующая роль в стране принадлежала тем, кто создаёт нематериальные ценности, тем, кто создаёт новые технологии, тем, кто создаёт основной прибавочный продукт, тем, кто меняет общество.

Это реально?

Абсолютно. Посмотрите на Европу. Те, кого считали традиционными левыми, пребывают в глубоком кризисе, потому что они пошли на союз с правыми партиями, скажем, в Германии. Но на этом фоне развиваются классические левые организации. У тех же немцев, например, партия демократического социализма или пиратская партия резко наращивают уровень своей поддержки. Они выросли за последние пять лет в разы, не на проценты, а в разы.

Может ли капиталист понять левую идею?

Человек, обладающий серьёзной собственностью, не должен понимать эти идеи. Потому что для него риск потерь гораздо больше, чем риск приобрести какую-то выгоду. Подобные идеи могут восприниматься, прежде всего, молодёжью, причём, молодёжью образованной, скорее всего, ещё без семейных отношений и достаточно амбициозных.

Необязательно быть бедным, чтобы быть угнетённым.


По подсчётам руководителя Центра социальной политики Института экономики РАН Евгения Гонтмахера, в России к среднему классу принято относить семьи, где на каждого приходится 13 тыс. рублей ежемесячного дохода, 21 кв. метр общей площади и половина легкового автомобиля на всех.

Вот я не являюсь бедным человеком. Я — не богатый, но и не бедный. Я — классический представитель среднего класса. Тем не менее, в существующей российской экономике я чувствую себя угнетённым, потому что я не в состоянии в России реализовать те же самые вещи, которые можно реализовать, например, в условиях Силиконовой долины. Потому что нынешняя система экономики и нынешнее устройство капитала и, прежде всего, устройство экономической, вторично — политической, но, прежде всего, экономической жизни, не дают мне возможности стартовать те инициативы, которые мне интересны и крайне привлекательны для общественного развития. Я думаю, что такую точку зрения могут разделить большинство жителей новосибирского Академгородка: у многих есть разнообразные идеи, но они не могут их реализовать. В переменах, о которых я говорю, кровно заинтересован средний класс, информационный пролетариат. Это те люди, которые работают с информацией и технологиями.

Доля таких людей растёт?

Растёт и непрерывно. Нынешний обвал рейтинга «Единой России» не в последнюю очередь связан с теми действиями, которые за четыре года совершил президент Медведев. Он много информационного пролетариата разбудил, дав им вот эту морковку модернизации, поманив реализовывать те или иные бизнес-проекты. И сейчас они чувствуют себя обманутыми, они чувствуют разницу между тем, что предлагает, безусловно, консервативная партия «Единая Россия» и между своим кровным интересом. Они понимают, что вместо того, чтобы налоги, например, снижать, их повышают, вместо того, чтобы инвестировать в высокотехнологичный бизнес, поддерживают свой карман, который связан с крупным сырьевым бизнесом. И конечно, именно эти люди поддерживают Алексея Навального, являются главными носителями идеи против жуликов и воров и так далее.

Проблема в том, что они не голосуют. И это наша беда.

А левые стремятся к всеобщему равенству?


Равенство Возможностей (equality of opportunity) — идея, согласно которой все люди, независимо от класса, возраста, расы или рода, должны иметь равные права в путях достижения желанного положения в обществе

Мы стремимся к равенству возможностей. И это принципиальная разница. Потому что равенства потребления быть не может, это вульгаризация. У всех разные потребности. Сталин пытался определить разницу между социализмом и коммунизмом. Вот тогда он говорил, что социализм — это когда от каждого по способностям и каждому по труду, а коммунизм — это когда от каждого по способностям и каждому по потребностям. Но потребности у всех разные, поэтому равенства при коммунизме не получается. При коммунизме есть равенство возможностей, а не равенство потребления.

В этом смысле нынешняя власть гораздо больше говорит о равенстве потребления. Потому что сейчас, например, в пенсионной системе все пенсии уравнены, они не привязаны к стажу, к реальному трудовому вкладу, к уровню зарплаты и так далее. Получается, что нынешние так называемые либералы выступили за уравниловку, против которой бунтовал весь Советский Союз в конце 80-х. И я — в том числе.

Я против уравниловки, но я за то, чтобы каждый человек, который хочет себя реализовать, мог это сделать. Нынешняя система в этом смысле менее справедлива, чем та, которая была в Советском Союзе.

Согласны ли вы с тем, что в современном обществе деньги приобрели религиозный статус? Можно ли этот конфликт разрушить, не нарушая при этом прав собственности в рамках левой идеологии?

Я бы сказал чуточку по-другому. Не то чтобы деньги приобрели религиозный статус. Они начали отрываться от традиционной формы «товар-деньги-товар», терять своё материальное обеспечение. И это связано с очень многими вещами: с процессами на фондовых биржах, с возможностью превращения в ценные бумаги услуг, которые носят нематериальный характер, и так далее. Денежная эмиссия действительно оторвалась от производственных процессов. А всё остальное — это следствие.

Как только деньги бумажные перестали носить жёсткий эквивалент товарного наполнения, их стало можно использовать в любом другом варианте, который человеческий мозг в состоянии себе представить.

Экономическая суть банкноты — обязательство банка выдать натуральные деньги. Однако сейчас банки не обязаны обменивать банкноты на полновесные натуральные деньги. Сами банкноты теперь и являются деньгами

Это проблема?

Для современной экономики это очень большая проблема. Во-первых, это, на мой взгляд, главная причина нынешнего финансово-экономического кризиса, который, как уже многие говорят, является кризисом капиталистической модели в целом. Становится ясно, что необходима новая денежная система, которая будет выражена в чём-то другом. Самая интересная концепция, которую я слышал, чтобы всеобщим эквивалентом были энергетические единицы.

Работы по введению такой единой экономической, энергетической единицы проводились в новосибирском Академгородке в начале 80-х годов. На эту тему даже разработали детальную экономическую теорию, которая могла быть распространена на весь земной шар, но тогда она не была востребована, потому что было противостояние двух экономических систем, соответственно, ни одна из них не могла бы навязать другой эту самую модель. Сейчас, на мой взгляд, это вполне возможно.

Потому что только энергия является действительно универсальным эквивалентом, который бы принимался в любой стране мира.

Это более справедливый эквивалент, потому что любая страна — хоть африканская, хоть развитая — может вести эмиссию. Каждая страна может производить энергию, каждая страна потребляет ровно столько энергии, насколько развит её промышленный и людской потенциал. Новосибирск, если он будет думать не о выживании, а о стратегии, мог бы быть в авангарде нового мирового тренда.

ВКонтакте
G+
OK
 
Новости партнёров
Комментарии

Редакция Сиб.фм призывает к конструктивной и взвешенной дискуссии по теме опубликованного материала. Недопустимы и удаляются комментарии, которые нарушают действующее законодательство, содержат призывы к агрессии, оскорбления любого характера, либо не относятся к теме публикации. Редакция не несёт ответственности за содержание комментариев.

публикации по теме
самое популярное
присоединяйтесь!