Езжай и разберись

 Журналисты «Коммерсанта» и «Афиши» о своих ошибках и праве читателя ничего не знать  2.10.2012, 07:02

Юлия Исакова
журналист
&
были упомянуты
подходящие темы
Езжай и разберись
Фотографии Юлии Исаковой и Никиты Хнюнина

Хорошее начало — половина дела, писал Платон. Если в первом акте на сцене висит ружьё, то в последнем оно должно выстрелить, требовал Чехов. Самым важным из всех слов является последнее, считал Брехт. За неимением классиков корреспонденты Сиб.фм обратились к корреспонденту «Коммерсанта» Олесе Герасименко и редактору коммуникаций объединённой компании «Афиши» и «Рамблера» Злате Николаевой, приехавшим на конференцию Сиб.фм, чтобы узнать, как грамотно попасть в историю и правильно её описать.

Понятно, что в идеальной истории должен быть герой, сюжет и конфликт. Что делать, если ни одного элемента у журналиста нет? Забросить тему?

Николаева: Нет конфликта — нет истории. Невозможно написать историю про то, что семья Ивановых в 351 раз мирно поужинала.

7 минут идёт кукольный мультфильм «Конфликт» Гарри Бардина, снятый в 1983 году

Герасименко: Эта проблема часто встречается в описательных текстах. Когда в своё время я носилась с Евгением Ройзманом (борцом с наркоторговлей, основателем фонда «Город без наркотиков», — прим. Сиб.фм) и его реабилитационным центром, об этом тогда вышло пять-шесть однотипных репортажей. В то время как в Москве есть ровно такой же некоммерческий центр, только основан он на противоположных принципах: лечении метадоном, европейских методиках психотерапии, и во главе всего — хрупкая блондинка. У Ройзмана, напомню, наркоманов просто привязывают к батарее. Мы решили дать параллельный репортаж из двух центров, как вдруг один из коллег предложил написать только про московский — о нём же никто не знает. И получилось то, о чём говорит Злата, — отсутствие конфликта.

А он разве отсутствовал? По-моему, вы рассказали одну историю через другую — уже известную читателю по другим изданиям.

Герасименко: Не факт, что известную. В любом случае Ройзмана показать надо было. Другое дело, что у меня включился максимализм: мне хотелось видеть материал разделённым на две колонки. Грубо говоря, какого цвета обои в том и другом центре, чем там и там кормят пациентов, сравнить буквально всё.

Николаева: Я всегда пишу, что называется, для своей мамы, понимая, что она может быть не в теме происходящего и что информацию нужно подавать интересно и доходчиво. Читатель имеет право не знать про Ройзмана.

Между тем журналисты, особенно московские, часто забывают, что у них есть читатель.

Герасименко: Опять же к вопросу о конфликте. Интересная тема у тебя вроде бы есть, но раскрывать её — всё равно что писать 150-ю заметку про фонд Доктора Лизы «Справедливая помощь». Интересны были первые репортажи, когда журналисты ездили вместе с ней кормить бомжей. Делать то же самое, только лучше — просто тупо.

Николаева: Может, ты получишь журналистское удовольствие в процессе, но добавленной стоимости у него не будет.

Герасименко: Поэтому все так дерутся за темы. Пусть кто-то очень плохо описал пожары в Братске, и ты бы сделал совсем по-другому и в 100 раз круче, второй раз туда никто не поедет.

В какой степени в истории должна присутствовать фигура автора, его оценки, комментарии?

Николаева: Тут у нас с Олесей совсем разное отношение. Основа моей работы — проживать, показать героя через себя. «И сидим мы с ним, а он мне и говорит...» — вот что-то в таком духе. С другой стороны, у меня и темы немного другие.

То есть о бизнесе можно писать с явным авторским отношением?

Николаева: Только так и можно. Бизнес сам по себе неинтересен: деньги, туда-сюда, отдали-купили-отжали. Интересны люди, а не процессы, поэтому надо уметь разглядеть за бизнесом человека и рассказать его историю. Естественно, без личного мнения в таком случае никак не обойтись.

Герасименко: Все говорят, что симпатий или антипатий к своим героям не может не быть. А я не очень понимаю, как это связано.

Скажем, я пишу о людях, которые убили 27 человек. Какая разница, нравятся они мне или нет? Может, и нравятся. Может, я тоже думаю, что эмигранты всё заполонили.

Нет, я пишу только о том, как они убивали. Читатель в состоянии сам оценить ситуацию.

Николаева: Вместе с тем важно понимать, что не нужно высказывать своё мнение в лоб. Я не могу просто написать, что мне нравится компания А и не нравится компания В. Каждый раз, чтобы это показать, я ищу способы, формы, метафоры. Присутствуя в истории, ты должен видеть границы своего присутствия; давая оценку, ты должен отстраняться.

«Когда ты, сука, правду скажешь?» называлась статья Олеси Герасименко о пожарах в Братске осенью 2011 года

Я, например, не смогу сейчас написать журналистскую историю о компании «Афиша» и «Рамблер» уже только потому, что сижу внутри неё. Самый распрекрасный текст, который я смогу создать, будет, возможно, неплохой летописью компании, но никак не журналистским материалом.

Как часто вы сталкиваетесь с ситуацией, когда, возвращаясь с задания по конкретной теме, вы привозите совершенно другую историю?

Герасименко: Бывает. Вообще, если вопрос только в том, какая из историй интересней, то никакой проблемы нет. В первых строках своего письма редактору так и говоришь: мы поехали туда-то, потому что там неделю орали про то-то — и вот что вышло. Первоначальная тема забывается на втором абзаце, и получается другая человеческая история, абсолютно художественная литература. В 19-м веке из этого сделали бы роман, а у нас, к сожалению, можно только 35 тысяч знаков, так как больше всё равно никто не прочитает.

А не возникает конфликта с редактором? Мол, мы тебя отправляли за одним, ты привёзла другое, ну и зачем тогда вообще всё? По сути ведь речь идёт о невыполненном журналистском задании.

Герасименко: Журналистская работа выполнена: ты развенчал или подтвердил ту или иную теорию. Ведь как обычно звучит задание? Езжай и разберись. У меня так было с материалом о сепаратизме: несколько раз я попадала на Урал, причём ещё в Москве было ясно, что ехать туда незачем. Но было некое читательское ожидание, что все спросят об «Уральской республике». Мы поехали, и текст получался ровно обратный — об отсутствии сепаратистских настроений, о динозаврах из 90-х. Интересно, приятно, но в целом бессмысленно. И вот как считать: выполнено редакторское задание или нет? Мне кажется, что да. Съездили и опровергли.

Ну можно же съездить и вообще ничего не привезти. Такое бывает?

В интервью Герасименко Александр Ткачёв сообщил, что «объелся политикой»

Герасименко: Последняя история с таким концом была про наводнение на Кубани. На сами ЧП я больше не езжу, надоело: везде работают люди, которые учили друг друга писать, поэтому на выходе мы имеем одинаковые тексты.

Николаева: С одной и той же игрушкой, у которой оторвана лапка.

Герасименко: В случае с Кубанью мы думали о казаках, регионализме, казачьей вольнице. А тут ещё и наводнение подстегнуло (в таких случаях всегда растёт недовольство местной властью). Приехала, а там таких разговоров совсем нет. Есть только сильные националистические настроения и разговоры о том, чтобы отделиться от Кавказа. В намеченный цикл статей это совершенно не вписывалось, и я сказала, что заметки не будет. Впрочем, мне удалось отбиться: Ткачёв (глава администрации Краснодарского края, — прим. Сиб.фм) дал первое за два года интервью после Познера.

Вы согласны, что за последние два-три года срок свежести журнальной истории заметно сократился? Скажем, сейчас ехать на Кубань было бы как-то странно.

Герасименко: Если бы до сих пор никто так и не съездил, актуальность темы не потерялась. Свежесть текстов сокращается их количеством. Когда в один день выходит пять одинаковых репортажей из Крымска, шестой никто читать не будет. Более того, скажут, что новость просрочена.

Новость всегда остаётся новостью. Если сейчас вдруг выяснится, что Сурков — женщина, никто не вспомнит, что он уже уволен и больше не занимается государственными делами.

Я не очень люблю разговоры о том, что из-за быстроты интернета информация протухает. Так говорят люди, которые просто сидят на конвейере и копипастят контент.

Что важнее: успеть первым или припоздать, но откопать новые детали, зайти с другой стороны?

Герасименко: Конечно, второе. На то, чтобы успевать первыми, есть РИА Новости и Интерфакс. Я один раз успела сразу после агентств — когда взорвали Невский экспресс в Тверской области. Мы с фотографом выехали на место и первыми выпустили репортаж. Сам по себе он был хороший, но, по-моему, все застопорились на первой строчке и из-за этого устроили дикий срач в комментах.

Представьте: глухой лес, и на пригорочке домик бабушки, которая отказалась переезжать. Жила одна с собакой, а ближайшая деревня была в пяти километрах. И она — первый и единственный свидетель этого взрыва, к ней вверх по горке полезли первые раненые.

«Невский экспресс» подвергался теракту дважды — в 2007 и 2009 годах

Я с неё начала, поговорила с ней. Надо было обозначить время теракта, и я как-то так написала: «Авдотья Никитична смотрела вечерние новости и уже нарезала себе бутербродов с колбасой к чаю...». Потом раз, вспоминала она, где-то рядом что-то ебануло. Читатели спрашивали: кто пьёт чай с бутербродами с колбасой? А для меня это было открытием: я всю жизнь у бабушки в деревне пила сладкий чёрный чай именно с такими бутербродами. И родился ряд шуток: ну как же, бабушке просто не подвезли свежие профитроли — пришлось нарезать колбасу.

По этой детали текст вспоминали очень долго. Бабушке потом построили новый дом, и главный редактор считал, что это всё из-за нашего текста.

Такие попадания могут быть намеренными или они всегда случайны?

Николаева: Деталей всегда много. В фрагменте с бабушкой можно было, допустим, написать про её собаку или домашний самовар. Надо брать только то, что иллюстрирует происходящее, обыгрывает основное действие. Я за это ругала одного своего корреспондента, который сдал текст, где герой пьёт кофе с молоком: «Почему и зачем ты про это написал? Это что-то иллюстрирует?». Описывая человека, который сейчас сидит передо мной, я могу сказать про жёлтый пиджак, могу про фотоаппарат, а могу про то, что у меня рука вспотела. Вот как раз то, что рука вспотела, о чём-то и говорит.


* * *



Генеральный партнёр конференции

Компания «РусГидро» — один из крупнейших энергетических холдингов в России, лидер в производстве энергии на базе возобновляемых источников.

Организационные партнёры

Департамент массовых коммуникаций Новосибирской области.

Новосибирский государственный университет.

Академпарк — технопарк новосибирского Академгородка.

Мегаграфикс — печатный салон, объединяющий в себе копировальный центр, типографию и дизайн-бюро.

Группа компаний «Неоком» — многопрофильный диверсифицированный холдинг.

Alawar Entertainment — ведущий международный издатель и дистрибутор игр для массовой аудитории.

Компания «Чистая вода» (торговая марка «Норинга») — один из крупнейших игроков на рынке бутилированной воды в Сибири.

Проект «eРабота.ру» — один из ведущих профильных ресурсов по трудоустройству в Новосибирске.

Медиа-портал развлечений Cn.ru.

ВКонтакте
G+
OK
 
Новости партнёров
Комментарии

Редакция Сиб.фм призывает к конструктивной и взвешенной дискуссии по теме опубликованного материала. Недопустимы и удаляются комментарии, которые нарушают действующее законодательство, содержат призывы к агрессии, оскорбления любого характера, либо не относятся к теме публикации. Редакция не несёт ответственности за содержание комментариев.

публикации по теме
самое популярное
присоединяйтесь!