«Одно большое воскресенье…»: как Турция и её жители выдержали два месяца на карантине

Жёсткое соблюдение ограничений даёт шанс на их ослабление

31.05.2020 21:00

Фото автора

В начале февраля, гуляя по развалинам древнего города-музея Эфес, мы с мужем, в шутку делая страшные глаза, шарахались от групп китайских туристов и всерьёз недоумевали по поводу того, почему турецкие власти всё ещё принимают гостей из этой страны. Китайцы уже тогда все были в масках. Казалось логичным на время прекратить сообщение с Китаем, где уже бушевала эпидемия. Месяцем позже Турция постепенно «закрылась» от всех стран и ввела для своих граждан режим самоизоляции. С этого момента все дни для меня стали одним большим воскресеньем (в прежней жизни муж бывал дома только в этот свой единственный выходной день).

Мысль о том, что в силу вступают иные правила, как-то не сразу улеглась в голове. Но первое, что пришло в голову, – это необходимость пересмотреть расходы. Небольшое кафе, которое кормило нашу семью, по требованию властей пришлось закрыть на неопределённый срок. Так что рассчитывать на доходы от его работы уже было нельзя. О помощи государства населению, потерявшему заработок, и бизнесу, ушедшему на вынужденный простой, в новостях говорили как-то расплывчато. Нет большой определённости и сейчас. В этой ситуации большим подспорьем для нас стала пенсия мужа, которую до сих пор мы не считали серьёзными деньгами. Впрочем, после того, как в стране закрылись все торговые центры, магазины, торгующие разного рода промышленными товарами, косметикой, книгами, закрылись кино, театры, кафе, рестораны, расходы сократились сами собой, пенсии вполне стало хватать на скромную жизнь. Не так давно на сайте правительства появилась возможность сделать заявку на оказание помощи. Но это касается только тех, кто потерял работу и не имеет никаких источников дохода на текущий момент. Наши дети остались без заработка, заполнили заявку – ждём ответ.

Коронавирус какое-то время оставался на экране телевизора, в сообщениях о новых заболевших в стране и в мире, статистических табличках и репортажах из больниц. Казалась забавной паника некоторых граждан, скупавших макароны и соль в огромных количествах. В этом турки оказались очень похожи на нас. Но всё ещё думалось, что город живет обычной жизнью.

Закрытые наглухо торговые центры стали первой ласточкой перемен. Это представлялось чем-то фантастическим, ведь они были открыты всегда!

Не поверив своим глазам, я даже уточняла у прохожих, мол, правда закрыт? Прям совсем, совсем?

Следом вдруг стали появляться пробелы пустых полок в продуктовых магазинах, чего я тоже еще не встречала за все мои пять лет жизни в Измире. Ажиотаж из выпусков новостей уже не казался таким смешным, и я тоже на всякий случай набрала домой лишних продуктов. Они потом пригодились, когда турецкие власти ввели на выходные и праздничные дни полный запрет выхода из дома. Да, мы много слышали о необходимости изоляции по телевизору, о том, насколько опасен коронавирус, заново проходили курсы личной гигиены вместе с популярными актёрами, но стали больше выходить на улицы и гулять. Морские набережные в выходные дни, когда отдыхали даже те, кто работал, были полны народа. Маски носили единицы, ведь они стоили дорого, а дышать в них неудобно. И в стране началось ужесточение мер. Наиболее популярные места для прогулок стала патрулировать полиция, парки оказались закрыты, введен полный запрет на пикники, там, где это возможно, убраны лавочки.

Требование носить маски стало жёстким. На их продажу введён запрет (цены на этот товар взлетел мгновенно), маски стали раздавать в метро и автобусах, по специальному коду, который высылает каждому гражданину Турции местная власть, можно получить пять масок на неделю в ближайшей аптеке.

Во многих торговых сетях и на базарах появились лотки с одноразовыми перчатками, устройства с дезинфицирующими средствами. Город постепенно опустел, выход на улицу без маски стал плохим тоном.

«Сейчас же надень маску, соседи будут сердиться!» – эпизодически говорит мне муж.

В магазины, на почту, на рынки, к банкоматам появились длинные, прозрачные от соблюдения социальной дистанции очереди. Однажды я поймала себя на мысли о том, что давно не слышу детских голосов на улице. Обычно гомон затихал только ближе к середине ночи, а тут тишина... И сложно отвязаться от ощущения, что ты оказалась персонажем одного из многочисленных фильмов об апокалипсисе.

Хотя, нет. Жизнь обрела другой вкус и цвет. Она стала размереннее и спокойнее. Я и прежде работала из дома, у меня был и остаётся так называемый вариант, home office, но это был жёсткий режим и, в силу разницы во времени, с очень ранними подъёмами и поздним отбоем. На выходные дни уходило то, что требовало вдумчивой работы и некоторого покоя в эфире. Теперь нагрузки стало заметно меньше и единственное, что нужно было отрегулировать, – это постоянное присутствие домашних в моём «офисе» и необходимость выполнять некоторый объём работы. Спасибо моей семье, они отнеслись с пониманием и взяли часть повседневных дел на себя. На задний план ушли кухня и необходимость закупать продукты.

Взамен приятным сердцу воскресным завтракам в кафе Юсуфа и пикникам на берегу моря или в парке пришли долгие утренние посиделки с чаем на балконе. Пикники обрели криминальный оттенок.

Теперь это не культовое, почти торжественное событие с раскладными стульями и столиком, полным всяких вкусностей и горячим чаем из термоса, не мангал с ароматным дымом, а бутерброды с колой где-нибудь в укромном месте на природе или в припаркованной у парка машине. Главная задача при этом – не попасться полиции на глаза.

Штраф они, конечно, не выпишут, но замечание тоже получать как-то неприятно.

Ежедневными, за исключением карантинных дней, стали долгие прогулки по набережной и разговоры про всё на свете. После нескольких месяцев жёсткого рабочего графика, когда приходилось в основном сидеть за компьютером, я восстановила физическую форму и вновь легко могу пройти десяток-другой километров. Отчаянно жалко, конечно, что теперь нет возможности взять в аренду муниципальный велосипед и с ветром в ушах прокатиться вдоль моря, этой услуги сейчас тоже нет, все велосипеды убраны, но пеший ход тоже не так уж плох.

Спорт вообще прочно вдруг вошёл в жизнь. Сначала как форма занятости, как возможность подвигаться в дни карантина в пределах квартиры. Теперь он стал общим семейным увлечением, пробудившим вдруг желание привести себя в отличную форму к пляжному сезону. Вид подтянувшегося тела и сброшенные граммы стали мерилом домашних успехов.

В марте, исчерпав все виды интернета (от домашнего до мобильного) за очень короткий срок, мы вспомнили о книгах, настольных играх, рукоделии. Появилась жажда создавать красоту своими руками, творить и шить, вязать. Все это вдруг стало очень интересным, увлекательным настолько, что сон и отдых ушли куда-то на второй план. Лечь под утро, чтобы успеть завершить очередной шедевр (под книжечку в наушниках) и встать пораньше, чтобы до завтрака выполнить свои личные нормы ГТО, стало привычным ритмом повседневной жизни.

Овации врачам в первые дни изоляции взволновали, тронули сердце. Три вечера подряд ровно в девять вся наша улица наполнялась аплодисментами, балконы были полны людей. Минуты благодарности не стали привычкой, однако новый формат общественных акций как возможность отметить какое-то значимое событие вошёл в нашу жизнь.

День детей вызвал бурю балконных эмоций. Соседи пели государственный гимн, потом марш Измира, следом популярные народные песни. Улицы были пусты и полны одновременно.

Захватывало дух от эмоций и удивления, как совершенно разные люди смогли вдруг стать слаженным хором. Жаль, что я могу лишь отбивать ладонями такт и пока не знаю слов, чтоб тоже подхватить мотив. Но всякий раз я выхожу на балкон и радуюсь вместе со всеми празднику.

И всё-таки для меня это режим ожидания. Я пристально слежу за российскими новостями и жду того момента, когда работа, интересная, насыщенная общением и событиями, вновь вернётся в мою жизнь. Вновь восстановятся связи между странами и появится возможность спокойно купить билет на самолёт, чтобы прилететь в свой город, к своим родным людям, которые сейчас не просто находятся за шесть тысяч километров в далекой Сибири, а буквально отрезаны от меня. С этим сложно жить и сложно смириться, как и сложно принять разобщенность мира и общества, которую внезапно внёс в повседневность коронавирус.

Ваш комментарий

Новости партнеров

Новости партнеров

Загрузка...