Гарбидж

 Жизнь в хасидских семьях глазами прислуги из России  24.08.2012, 15:44

Ольга Ладик
бывший нелегальный мигрант
Гарбидж
Иллюстрации Маши Баталиной

В еженедельном спецпроекте «Читальный зал» Сиб.фм продолжает публиковать записки Ольги Ладик, которая в 90-е нелегально уехала в США из новосибирского Академгородка и первые годы была там домработницей в еврейских семьях. Во второй части записок — об укладе жизни «еврейской Америки» глазами прислуги.

13 сентября 1997, суббота

Сегодня, присоединившись к Жениной компании, я, наконец, выбралась в Монрой. Это маленький, очень чистый и уютный городок. Мы погуляли по улицам, полюбовались красивыми домами с живописными палисадниками и случайно оказались на площади, где в это время проходил большой городской праздник — «День сыра». Ничего сырного мы там не увидели, но побывали на ярмарке — много торговых палаток с разными кушаньями, одеждой и украшениями. Всё казалось таким вкусным и красивым, что стоило немалого мужества отказаться от соблазнов.


Первым футболку в качестве верхней одежды надел Марлон Брандо в фильме «Трамвай «Желание» (1951 год)

Там же, на площади, посмотрели концерт — обычная молодёжная самодеятельность. На одной площадке хорошо танцевали русские девушки. Но, конечно, интереснее всего для меня были американцы, ведь до сих пор я их и не видела толком. Евреи — они тоже, конечно, американцы, но своеобразные. Те американцы, которых я увидела в Монрое, показались мне непосредственными, раскованными, хотя в чём это выражается, я сформулировать ещё не могу. Мне нравится, как свободно они одеваются, в том числе и пожилые люди. Одна украинка, с которой мы там познакомились, долго задумчиво смотрела на американских стариков в шортах и осуждающе изрекла:

— Эти американцы! Никакой духовности! Одеваются, как хотят, лишь бы было удобно!

Вернувшись домой, долго наблюдала за детьми, играющими на улице. 

В еврейских семьях их по 13-15, а то и больше. Старшие, женившись или выйдя замуж, сразу отделяются от родителей. Дети рождаются почти каждый год, и внуки иногда бывают старше детей. И при этом еврейские женщины совсем не выглядят измождёнными. У моей моложавой хозяйки тринадцать детей. Пятеро уже отошли от дома — мальчики учатся в колледжах, девочки вышли замуж. Восемь живут с родителями. Старшей домашней девочке Тове 16 лет, а младшему сыну всего два года. 

Матери, как правило, не работают, занимаются домашним хозяйством. С ног они не сбиваются — помогают старшие дочери, а самые тяжёлые работы выполняют служанки.

Но всё равно работы и забот много — одной только стирки на 10–15 человек! Одежду они меняют буквально каждый день, а дети, бывает, переодеваются несколько раз в день. Детей много, но особенной тесноты нет — дом огромный, одних только спален шесть, везде по две-три кровати, иногда двухъярусные. В подвале для детей устроена огромная игровая комната с самыми разными играми и игрушками для всех возрастов. В гараже — целый парк детских колясок, повозок, велосипедов — на любой вкус. К обеду дети приходят из школы и, предоставленные сами себе, вольно бегают по всей деревне — здесь просторно и совершенно безопасно. Мне нравится, что компании у них разновозрастные, и обычно обходится без ссор. В том же случае, если вдруг что-нибудь не поделят, самый весомый аргумент «Скажу маме». Авторитет миссис Гольдберг железобетонный. Я никогда не видела, чтобы родители специально занимались с детьми — читали, играли или просто вместе сидели и разговаривали о чём-то, кроме, конечно, религиозных застолий.

Дома дети тоже свободны от надзора, довольно неряшливы. Вещи, игрушки разбрасывают везде, никто их за это не ругает. И вообще, я никогда не слышу никаких нотаций, поучений, и без них родителей и старших детей слушают беспрекословно. Самых маленьких детей очень балуют, особенно мальчиков. Они бывают настоящими тиранами — капризничают, требуют невозможного. Но если сильно зарываются, их ставят на место. Недавно я видела, как миссис Гольдберг, отучая своего младшенького от памперсов, наказала его весьма чувствительно.

Девочек рано приучают к работе по дому. На днях миссис Гольдберг с мужем уезжали на три дня. Всё хозяйство и шестеро малых ребятишек оставались на попечении двух дочерей-подростков: Товы (ей 16 лет) и 14-летней Ханы.

14 сентября 1997, воскресенье


Кошерным является только мясо жвачных парнокопытных животных (корова, овца, коза, олень) и некоторых пород птиц (курица, утка, индейка, гусь)

Вечером прибежала возбуждённая Алла. Из её невнятных объяснений я поняла, что на лужайке возле школы бегает дикий гусь с завязанными лапками. Будто бы кто-то его поймал и связал ноги, чтобы зарезать на праздник, и надо бедную птицу вызволять.

У Аллы фантазии, я заметила, бывают диковатые, но, как человек безвольный и не умеющий отказывать, я пошла. Во-первых, мне сразу показалось, что гусь домашний, но Алла твердила, что он совершенно дикий и пойдёт под еврейский нож. С полчаса на потеху зрителям, мелькавшим за занавесками, мы бегали по полю за этим гусём. Освобождаться он не хотел и больно щипался. Так, в конце концов, он и остался в неволе. А Алла попросила у меня 30 долларов в долг до вторника. По телефонной карточке, которую я купила в выходной день, позвонила домой. Какое счастье — услышать голоса детей! Хотелось говорить с ними бесконечно. А вообще, я стараюсь не думать о них, о доме, иначе убогость моей нынешней жизни начинает душить меня.

15 сентября 1997, понедельник

Расскажу, как необычно одеваются здесь люди.

У замужних женщин наголо обриты головы, совсем нет волос. Это не сразу замечаешь, потому что они всегда носят на голове шапочки вроде чалмы или, реже, парики. В каждом доме в гардеробной комнате я видела несколько болванок с париками разных фасонов. Выходя из дома, на парик обычно надевают плоскую шапочку, похожую на берет. Ноги всегда должны быть закрыты чулками и достаточно длинной юбкой. Вырез горловины у платьев и костюмов плотно прилегает к шее. Вне дома одежда женщин если и отличается от общепринятой, то только скромностью. Дома они всегда носят просторные халаты.

Девушки одеваются так же, разве что веселее немного. А маленьких девочек наряжают очень красиво, по субботам и праздникам они вообще выглядят, как принцессы в длинных нарядных платьицах и нижних юбках с оборками. Но главное украшение еврейских девочек — красивые вьющиеся волосы. Как, наверное, впоследствии им жаль расставаться с такой роскошью!

Мальчики до 13 лет, как правило, одеты в тёмные брюки и белые или клетчатые рубашки. Совсем маленьких не только не стригут, но часто волосы завязывают бантиками, скрепляют нарядными заколочками. Сразу и не поймёшь, мальчик это или девочка.

Мальчики постарше и дома, и на улице всегда носят на затылке маленькую чёрную шапочку, она называется кипой.

Что у них там, под кипой, не знаю, они её никогда не снимают, а по бокам от висков у всех мальчиков и мужчин свисают локоны (пейсы) — длинные, почти до плеч, или короче — это, наверное, зависит от моды.


После 13 лет дети несут ответственность за соблюдение этических, ритуальных и других норм иудаизма и получают право участвовать во всех сферах жизни еврейской общины

Тринадцатилетие мальчиков отмечается большим праздником. Мальчик становится бар-мицвой, то есть совершеннолетним. Считается, что к этому времени он уже должен получить основное религиозное образование.

Собирается множество гостей, имениннику вручается длинный чёрный сюртук до колен и чёрная шляпа. Так он будет ходить всю жизнь: обязательно только белая рубашка, на ней тонкий белый жилет с шёлковой бахромой, затем ещё обычный чёрный жилет. Поверх этого, выходя из дома, надевают длинный чёрный сюртук и шляпу с кипой. Эта традиция соблюдается неукоснительно и, наверное, требует мужества и терпения, ведь климат тут жаркий. И сейчас, в середине сентября бывают очень тёплые дни, а летом?.. Если учесть, что все мужчины одеты одинаково, все в одинаковых чёрных шляпах, все с бородами, можете себе представить, как все они похожи друг на друга и на... Карабаса-Барабаса!

А в праздники и по субботам мужчины надевают чёрные панталоны чуть ниже колен, на ногах белые чулки, туфли с пряжками, а на голове высокая шапка из ценного, похожего на норку меха, ну и всё остальное, о чём я уже писала. Красиво, необычно, будто вышли из сказки!

16 сентября 1997, вторник

Каждую неделю, с захода солнца в пятницу и до захода солнца в субботу, следуя Ветхому Завету, евреи отмечают субботу. Этот день они называют «шаббат», выходной день, посвящённый Богу. Несмотря на то, что суббота отмечается с незапамятных времён, каждый раз соблюдаются все тонкости предписаний.

Готовиться к шаббату начинают в пятницу с раннего утра, а то и в четверг.

Во всём доме делается тщательная уборка. Готовят специальные и просто вкусные кушанья: знаменитый еврейский куриный суп, рыбу, пекут необыкновенно вкусные сдобные плетёные булки, которые называются «хала» (обязательно нужно научиться их делать), печенья, разные пирожные. Во многих семьях готовят такие кушанья, которые не портятся долго находясь в тепле.


Заваривать чай или приготовлять растворимый кофе в шаббат можно только водой, которую дважды перелили: из горячего чайника — в любой сосуд, а из сосуда — в чашку, где будет растворяться кофе

Для этого их ставят на специальную плиту с постоянным слабым подогревом. В шаббат нельзя ничего делать, абсолютно ничего: нельзя включать или выключать свет, воду, плиту, что-либо готовить или, тем более, мыть, убирать. Поэтому для нас воскресенье — самый трудный день. Столько нужно всего убрать и перемыть после субботы! Стол в парадной столовой накрывают белоснежной кружевной скатертью тонкой работы, ставят красивую посуду, серебро и хрусталь, кладут халы и накрывают их бархатными салфетками, вышитыми шёлком и золотыми нитками. На стол выставляются высокие серебряные подсвечники, и к началу шаббата зажигаются свечи. Всё это надо успеть сделать к закату, время определяется по гудку синагоги. Иной раз такая беготня и спешка, что пыль стоит столбом. Если какая-либо хозяйка не успела что-то выключить, то выходит на улицу и ждёт, когда мимо пройдёт работница вроде меня, и просит её, ради Бога, включить или выключить свет, или вынуть пирог из духовки.

На этих празднованиях я, конечно, не присутствую, но по возможности стараюсь подмечать. Вижу, что вечером родители уходят наверх, в спальню, и дети их не беспокоят. Не знаю, верно ли это, но говорят, что муж с женой могут касаться друг друга только по субботам. Позже приходят гости, вся семья от мала до велика собирается за праздничным столом, кушают, пьют вино, поют религиозные песни, но очень нестройно, кто во что горазд. Иногда кажется, что все они вообще поют разное.


В Талмуде сказано: «Суббота для человека, а не человек для субботы». Это значит, что при любой опасности для человеческой жизни снимаются все субботние ограничения

Утром в субботу все отправляются в синагогу, а вернувшись, снова садятся за стол, потом разговаривают, читают религиозные книги, их много в каждом доме. После субботнего заката, когда на небе появляются три звезды, жизнь возвращается в своё русло. Это то, что я смогла увидеть в доме своей хозяйки. Я вполне допускаю, что в других домах всё происходит не так чинно. Семья Гольдбергов очень религиозная. Много в шаббат и не увидишь — ведь это мой единственный выходной, и хочется отползти куда-нибудь подальше, насколько хватит сил.

Иногда мне кажется, что я живу на другой, далёкой планете. Но при всей необычности и странности местной жизни невозможно не уважать этих людей за то, как крепко держатся они за свою культуру.

17 сентября 1997, среда

Вчера, уже поздно вечером, приезжал Виктор. Ободрил меня, пообещал, что месяца через полтора-два даст мне другую работу, легче и дороже. А если у меня будет приличный английский, то устроит в американскую семью присматривать за детьми. Боже мой, неужели это возможно? Буду, буду грызть этот английский и не позволю себе никаких поблажек, ссылок на усталость и обстоятельства.

Ах, как бы еще найти возможность с кем-то разговаривать или хотя бы слушать английскую речь? Вот уж не думала, что в Америке у меня могут быть такие проблемы!

Евреи между собой говорят на идише — языке, очень похожем на немецкий. По-английски обращаются только ко мне, но это служебные слова: «вымой», «убери» и так далее. Я же, когда ехала сюда, представляла себе, что пусть не отлично, но в общем я английский язык знаю. Оказалось, что ничего-то я не знаю: и словарный запас у меня мизерный, и грамматика хромая, и произношение деревянное. А тут ещё американизмы — и знаешь слово, да не поймёшь, так они его произносят.

Виктор пообещал сделать визу на шесть месяцев и сдать билет на самолёт, чтобы получить какие-то денежки за обратный путь. Алла говорила, что Виктор — бандит и обманщик, а мне сегодня он показался таким заботливым, сердечным, интересовался моим здоровьем. Мне кажется, он хороший человек.

19 сентября 1997, пятница

Вечер в пятницу — самое сладкое время. Каждый день я работаю с восьми до восьми, а по пятницам — с семи до семи. Вечером остаётся на целый час больше свободного времени, но главное — предвкушение выходного, возможности выспаться, полениться. Выходной!!! Ждёшь его, как манны небесной!


Обряда бар-мицва можно удостоиться два раза в жизни — в 13 и в 83 года. Считается, что человек живёт 70 лет, а после этого начинается второй круг, и в 83 года он снова празднует бар-мицву

Какой переполох был вчера в нашем доме! Старшему мальчику Дану исполнилось 13 лет. По этому случаю состоялся большой праздник. Готовились к нему задолго. Прежде всего, я давненько стала замечать, что с Даном больше, чем с другими детьми занимаются по религиозным книгам, чаще всего отец. Потом стали машинами завозить продукты, пригласили нескольких поваров, вынули всю имеющуюся в доме посуду. Дня за два до праздника стали накрывать столы, в подвале и наверху, в общей сложности человек на сто. Миссис Гольдберг была не уверена в том, что я всё сделаю наилучшим образом, и специально вызвала из Нью-Джерси свою прежнюю служанку Анну. Анна взяла отпуск и приехала с мужем.

Анна — полька, весёлая, полная молодая женщина, очень общительная и доброжелательная. Любо-дорого было смотреть на неё, как ловко и быстро она всё делает. Она и меня многому научила. Гости пришли к шести часам. Мужчины прошли в подвал и уселись там за столы. Я видела, как они читали вслух книги, молились, часто-часто кланяясь. Потом кушали. Было много деликатесных угощений. Женщины,нарядные, в платках и шляпках, остались наверху, за столы не садились, а так, присаживались ненадолго, разговаривая и перекусывая на ходу. По тому, как они обращались к моей хозяйке, я видела, что она пользуется большим авторитетом. Я и ещё две приглашённые служанки до полуночи мыли посуду, которой было видимо-невидимо.

Сегодня весь день Дан гордо ходит по дому в новом сюртуке и шляпе.

20 сентября 1997, суббота.

Женя узнала, что какой-то монройский поляк ездит на микроавтобусе в Нью-Йорк, и мы решили этим воспользоваться, чтобы поехать в Манхэттен. Встали ни свет, ни заря, пешком отправились в Монрой, не узнав толком ни о времени, ни о месте. Думали, что там сориентируемся. Не нашли ничего, заблудились, время ушло.

Но день оказался не потерянным — нам повезло, мы случайно вышли на так называемый «Гарбидж». Это нечто вроде местного клуба нелегальных служанок. Название символичное.


Каждый восьмой житель России совершал покупки в магазине секонд хэнд (результаты опроса SuperJob.ru)

«Гарбидж» в переводе на русский означает «Мусор» — так между собой служанки называют комиссионный магазин, американский вариант нашего секонд хенда.

Там они за символические цены покупают одежду, обувь, разные хозяйственные вещи.

Очень немногие женщины выезжают на выходные в Нью-Йорк. Большинство каждую субботу спозаранку собираются возле этого магазина, выстраиваются в очередь и часа два, ожидая открытия, обмениваются новостями, опытом, сплетничают.

Все говорят об одном и том же: о том, как всё болит от этой рабской работы, как их обманывают хозяйки, какими вредными и придирчивыми бывают клиенты, о детях, которые остались в России. Еврейские обычаи им кажутся дикими, а сами евреи — жестокими и жадными. Редко у кого найдётся доброе слово о своих хозяевах. Слушая их, я поняла, что одни так же, как я, работают на хозяек, которые являются посредниками между хаускиперами и клиентами и присваивают себе около четверти денег, а другие, кто смелее и освоился здесь, пускаются в свободное плавание — сами ищут работу, квартиру и не делятся ни с кем своими заработками.

Все мечтают работать у американцев — они платят десять долларов за час и не требуют такой скорости.

Но американцы чаще всего убирают свои дома сами или предпочитают своих американских легальных служанок. Евреи платят хозяйкам по шесть долларов, а они нам — по четыре с половиной. Оказалось, что мою хозяйку — миссис Гольдберг — здесь хорошо знают, и не с лучшей стороны. Служанки у неё меняются часто — она не доплачивает за работу и безжалостна.


В Европе и Соединённых Штатах секонд хенд — это любая бывшая в употреблении вещь, будь то автомобиль, книга или даже информация, полученная не от первоисточника

К некоторым женщинам сюда смогли приехать мужья и дети. Мужчины работают на стройках, бензоколонках, фабриках, дети учатся в школах — всё как полагается. Хотя визы у всех давно просрочены, никто об этом особенно не беспокоится. С одной такой женщиной, Валей из Черновцов, мы разговорились.

Здесь я встречаю столько людей именно из этого небольшого украинского города, что уже задаюсь вопросом: «А остался ли там хоть кто-нибудь?» Валя живёт здесь с мужем, работает у евреев самостоятельно, за шесть долларов в час. Её муж ремонтирует автомобили, учит начинающих водителей, работает дилером в торговом центре. Они собирались ехать за покупками в соседний городок Мидлтаун, и Валя предложила нам с Женей отправиться с ними, уточнив, что это будет нам стоить по десять долларов. Мне было интересно, а Жене нужно было отправить домой деньги.

Магазин открылся, разговоры разом закончились. Все, толкаясь, ринулись к полкам с вещами, чтобы успеть захватить лучшее. Покупают не столько для себя, сколько для того, чтобы отправить в посылках домой. Я тоже купила себе подходящую одежду и обувь для работы и теперь не буду ходить в уродливом хозяйкином халате.

Валин муж Валентин оказался добродушным великаном. Руки у него — ручищи, каждая — величиной с боксёрскую перчатку. Очень смешной. Хотя в Америке он уже полгода, он помнит об этом каждую минуту и ведёт себя как этакий стопроцентный американский супермен — ходит вразвалочку, вальяжно, с лица у него не сходит снисходительная мудрая улыбка. Валя, которую эта вальяжность мужа сильно раздражает, возмущённо рассказывала о том, что, отправляясь в Америку, он решил, что уже стал преуспевающим человеком, жил в Москве в дорогущем люксе, раздавал чаевые направо и налево, в общем, промотал все деньги, которые она ему прислала. Тема эта у них, видно, давно в ходу, Валя пилит его, а он только добродушно посмеивается.


По данным переписи населения 2000 года, в Мидлтауне проживала 51 тысяча человек

Мидлтаун оказался точно таким же городком, как и Монрой, разве что чуть больше. В отличие от Монроя там много негров. Мне сказали, что в Америке некорректно говорить «негр», а надо говорить «чёрный» или «афроамериканец». Так вот, Валя говорит, что чёрных нет в Монрое потому, что им не позволяют там селиться. Мне в это что-то не верится.

Здесь я впервые побывала в американских магазинах, увидела много всяких красивых и добротных вещей, но всё гораздо дороже, чем в России. Хорошо, что Валентин здесь всё знает и провёз нас по недорогим магазинам. Один из них так и называется «Один доллар», в нём действительно каждая вещь стоит не дороже доллара. А дороже я сейчас ничего не смогу купить — первая зарплата будет только через три дня, и всё надо отдать Виктору.

Ещё я узнала о том, как удобно пересылать деньги электронной почтой. Женя отослала, и уже через двадцать минут они оказались в Новосибирске. Просто фантастика!

Домой приехали поздно, день кажется таким длинным, светлым, наполненным! Как подумаю, что завтра снова уборки, всё внутри сжимается. Лучше не думать!

21 сентября 1997, воскресенье

Моя хозяйка стала очень любезной! Нахваливает, нахваливает и постепенно складывает на меня свои бархатные лапки. В конце рабочего дня ласковым голосом даёт мне такие поручения, которые никак в рабочее время не успеваю выполнить, часто приходится задерживаться на полчаса, а то и на час. Просит сделать то одно, то другое в выходной день, а теперь оказалось, что она собирается платить мне не 300 долларов в неделю, как условились, а 250. Здесь никто так мало не зарабатывает! Я попыталась поговорить с ней об этом, но она хитрит, изворачивается, как уж. Буду звонить Виктору, он умеет с ними разговаривать. И пусть переводит меня отсюда в другое место, пока не прошло два месяца. Ведь иначе снова придётся ему платить. Так я никогда от этой кабалы не освобожусь!

Конечно, миссис Гольдберг — маленькая хищная капиталистическая акула, но и я хороша.

Если бы я сразу заявила, что работать сверх положенного времени не буду, то не было бы и проблемы. Моя робость и безотказность, ощущение бесправности, желание быть для всех хорошей — вот настоящая причина и моё самое уязвимое место. Как изжить это в себе? Женя никогда не попала бы в такую ситуацию и не позволила бы собою помыкать.

Лекарства от давления совершенно перестали работать. Пью их регулярно, но к вечеру давление поднимается до 200-240. Сегодня я познакомилась с одной русской женщиной, миссис Грюнфельд. Она американка, работает в аптеке, посоветовала мне принимать пищевые добавки. Говорит, они очень эффективные. Обещала принести на днях. Мои лекарства уже заканчиваются.

22 сентября 1997, понедельник


Первые частные пансионы для детей появились в V веке в Западной Европе при духовных и придворных школах

С утра три часа работала у Таубергов. У них я бываю редко, раз в неделю. Миссис Тауберг — приветливая деятельная дама средних лет, пытается свести концы с концами. У неё довольно большой, светлый и чистый дом, содержать который на её скромные средства, видимо, нелегко. Поэтому в её доме на пансионе всегда живут один-два мальчика-подростка с проблемной психикой.

Иногда они так ужасно кричат, что у меня кровь в жилах стынет. Я их побаиваюсь, но миссис Тауберг очень терпелива, и они её слушают беспрекословно, по крайней мере, при мне. По субботам одна из комнат в её подвале становится домашней синагогой, сюда приходят мужчины для молитв. Взрослый сын миссис Тауберг — очень надменный молодой человек — не стесняется при мне ходить по дому в ночной сорочке и кальсонах. Я очень уважаю миссис Тауберг и, работая у неё, не испытываю большого напряжения.

Подвал в американском доме — не какое-то тёмное, захламлённое место, а такое же чистое и благоустроенное помещение, как и все другие. Это первый этаж дома, иногда он немного углублён в землю. Обычно в подвале устраивают детские игровые залы, комнаты для гостей и прочее. Американцы называют его «бейсмент», но я не хочу злоупотреблять иностранными словами.


Патологическое накопительство — вид навязчивого поведения, заключающийся в собирании и хранении неиспользуемых вещей, чаще всего — предметов домашнего обихода в настолько больших количествах, что они препятствуют использованию помещений по прямому назначению

После отправилась к Жолвикам. Жолвики — особая песня. Работать у них — сущее наказание. Это Плюшкины в еврейском варианте. Их скупость не имеет границ, просто семейное помешательство. Из дома абсолютно ничего не выбрасывается — обрывки бумаги, старые тряпки, прохудившаяся посуда, поломанная мебель — подержат в руках, тяжко вздохнут и скажут:

— Положи где-нибудь в гараже...

Эта рухлядь заполнила все шкафы, всё свободное пространство под кроватями, на антресолях, в проходах, забила подвал, сейчас к критической точке подходит гараж. Так как в этой семейке ни у кого нет привычки класть что-либо на место, то в поисках нужной вещи буквально весь дом каждый день переворачивается сверху донизу. Моя работа в основном заключается в том, чтобы растолкать вещи по углам, на короткое время придать дому божеский вид и по возможности устранить отвратительный затхлый запах, который источает весь этот хлам.

Сегодня я опять перекладывала с места на место какие-то дырявые кастрюли, поломанные старые проигрыватели и битую посуду. Знаю, что приду сюда завтра и снова увижу тот же беспорядок.

Миссис Жолвик — высокая, дородная дама лет 50-ти с титаническим самоуважением. С утра до вечера она ходит по дому с царственным видом, неприбранная, в ночной сорочке и наброшенном на плечи халате. Ей очень нравится изображать барыню и помыкать служанкой. Она дёргает меня, прерывает одну работу, даёт другую, третью. Ежеминутно по всему дому разносится:

— Ольга! Ольга! Ольга!

Уже не до улыбок, стисну зубы, надуюсь и терплю, терплю из последних сил.

К четырём часам отправилась к Кельнерам. Деревенька наша небольшая, и переходы между домами, к сожалению, короткие. А жаль, это — единственное время, когда можно передохнуть.

У Кельнеров большой светлый дом, самый богатый из тех, где я убираю. Все в нём устроено со вкусом и роскошью. До восьми вечера убрала три спальни и два туалета, вымыла кухню, коридор, столовую и холл. Там у меня разболелась голова от телефонных разговоров миссис Кельнер, её дочери и истошного крика их младшенького, прехорошенького мальчишки лет пяти.

Он больше часа дрыгал на полу ногами и, не останавливаясь ни на минуту, кричал дурным голосом, требовал мороженого. Он у них любимец, до сих пор ходит с соской и всего добивается криком. Но, видно, в этот раз миссис Кельнер решила его проучить. И она, и её дочка не обращали на него никакого внимания, готовили обед и обе одновременно разговаривали по телефону со своими подружками, пытаясь его перекричать. Это был конец света!

Еврейские женщины большую часть времени проводят дома, выходят куда-либо редко, поэтому телефон в их жизни занимает особое место.

С утра до ночи, сколько я могу их видеть, они не расстаются с телефонной трубкой. Прижимая её к уху плечом, они занимаются всеми домашними делами и говорят, говорят, говорят беспрерывно. Если бы я могла понимать еврейский язык, я бы, наверное, гораздо лучше узнала о круге их интересов и об их жизни.


Особенности мозга позволяют женщинам делать одновременно несколько, не связанных друг с другом дел, а при этом ещё и говорить

Старшая дочка у Кельнеров — сероглазая, серьёзная и милая девушка, очень ласково относится к младшим детям и много помогает матери. Она окончила среднюю школу и сейчас там же работает с совсем маленькими детьми. И голос у неё приятный. Голос многое говорит о человеке.

Вечером дома мне снова дали такое задание, которое я смогла закончить только к девяти часам. Миссис Гольдберг заплатила мне за три недели. И всё-таки рассчиталась по 250 долларов вместо 300. Я не стала с ней спорить, а сказала, что позвоню Виктору. Отношения сразу стали натянутыми. Ничего, прежняя сердечность мне дорого стоила.

Поздно вечером позвонила миссис Грюнфельд и пригласила взять лекарство от давления. Оно оказалось таким дорогим — 40 долларов! Ладно, лишь бы помогло. Миссис Грюнфельд приехала сюда из России со своими родителями 27 лет назад. Вышла тут замуж, прижилась. Язык, однако, не забыла, по-русски говорит довольно хорошо. Советует больше есть и спать.

Алла брала у меня деньги в долг на два дня. Прошла уже неделя, она не показывается.

Виктор не отвечает на мои звонки и не приезжает.

Дорогой мой паспорт, серпастый и молоткастый! Увижу ли я тебя когда-либо?

ВКонтакте
G+
OK
 
Новости партнёров
Комментарии

Редакция Сиб.фм призывает к конструктивной и взвешенной дискуссии по теме опубликованного материала. Недопустимы и удаляются комментарии, которые нарушают действующее законодательство, содержат призывы к агрессии, оскорбления любого характера, либо не относятся к теме публикации. Редакция не несёт ответственности за содержание комментариев.

публикации по теме
самое популярное
присоединяйтесь!