Лента новостей

Предложить новость

Побороться за дыхание

Монолог женщины, потратившей на борьбу со страшной и осуждаемой обществом болезнью три года
Рубрика: общество

23.03.2019 11:00

фотографии Алины Скитович

Больше отдыхать, всегда мыть руки и не торопиться жить – эти правила вывела для себя Алёна, переболев открытой формой туберкулёза. Говорить о болезни ей сейчас не стыдно, но тогда, 15 лет назад, услышав диагноз, она испытала смущение и шок, ведь туберкулёзом, как она полагала, болеют бездомные и те, кто ведёт неправильный образ жизни. Тогда Алёна ещё не знала, что ежегодно палочка Коха уносит жизни более 1,6 миллиона человек, является одной из ведущих причин смерти в мире, а показатель заболеваемости в Новосибирской области почти в два раза превышает среднероссийский. В 1993 году Всемирная организация здравоохранения объявила болезнь глобальной проблемой. Ежегодно 24 марта отмечается Всемирный день борьбы против туберкулёза. С корреспондентом Сиб.фм Алёна поделилась своей историей борьбы с инфекцией – рассказала об отчуждении друзей, ужасах туберкулёзных диспансеров, потухших глазах и умении ждать.

Год первый

Три года — столько я лечилась от туберкулёза. Ещё один год ушёл на внутреннюю оценку и домашнее лечение. Но нужно понимать, что для лечения туберкулёза это нормально. Вообще первые девять месяцев безвылазно проводишь в больнице.

Первые признаки, которые я стала замечать в себе – слабость, температура, которая держалась на протяжении всего дня, быстрая утомляемость. К обеду я просто валилась с ног от усталости. А врачи не могли понять, что со мной такое, и флюорография никак не помогала. Когда уже поставили диагноз, тут же началось: дезинфекция, санобработка… Приезжали службы, которые специально обрабатывали нашу квартиру, ведь на тот момент у меня ребёнку пять лет было. Но эти процедуры – не самое страшное.

Страшно было осознавать. Через всё остальное можно пройти, было бы желание жить. А оно у меня было.

Заболела я в 2004 году. Как оказалось, болела я уже месяца два, хотя врачи по-прежнему не могли поставить мне диагноз.

Меня прогревали, делали физиотерапию – всё бесполезно, пока меня не отправили на рентген, который делается буквально вживую. То есть врач надевает специальные перчатки, становится за такую перегородку и смотрит пациента через неё. Никогда не забуду эти огромные руки врача и его будто бы презрительный, равнодушный тон: «А что вы думали? У вас туберкулёз». Я такого совершенно не ожидала. Одевалась и слёзы катились градом. Первые мысли:

«Я что, живу на помойке, раз у меня туберкулёз?».

Было стыдно до ужаса, обидно, ведь я понимала, что это болезнь бомжей. Но выяснилось, что, начиная с «нулевых», туберкулёз стал болезнью богатых. Это мне сами врачи сказали. Ведь все мы живём в высоком темпе жизни – бесконечные диеты, изнурительные тренировки, бешеное зарабатывание денег. Иммунитет ослабевает, и вот, пожалуйста. Были и у меня и стандартные вопросы: «Почему я?», «За что?».

Тогда я работала на износ, тогда я была не замужем, и мне нужно было как-то содержать ребёнка. Работала даже ночами, уставала, еле добиралась до дома. Думаю, подхватила я эту палочку Коха где-то в транспорте.

Вообще чаще всего туберкулёзом заболевают водители маршруток и те, кто пользуется общественным транспортом. Они и составляют основной контингент диспансеров. Очень много молодёжи – вот это меня по-настоящему удивило. Мне на тот момент было 25 лет, так что в больницах я видела своих ровесников и даже младше. Почему молодёжь? Потому что все мы ходим в бары, в кафе, собираемся друзьями, тусуемся. И никто не думает о том, что нужно помыть руки или лишний раз вытереть стакан.

После постановки диагноза меня поставили на учёт и дали направление в больницу. Кстати, тогда я даже не догадывалась, что лечение – это невероятно длительный процесс. И врачи мне об этом ничего не сказали. Вначале я попала в абсолютно обычный диспансер, куда регулярно отправляют заболевших. Много говорить не буду, но скажу главное: шок – вот что я испытала в первую очередь. Стандартная картина, которую я наблюдала: грязь, запустение, полнейшее ощущение отчуждённости.

Представьте – диспансер, лечебное учреждение, в котором заходишь в туалет, а там сидит взрослая женщина, курит и тут же плюёт на пол, из окон высовываются наркоманы и колются.

Всё это происходило на моих глазах. Врачей я не виню – всё-таки это было давно, система здравоохранения только-только налаживалась, в конце концов, они могли не уследить за теми же наркоманами. Скажу лишь за себя: промучившись там два дня, когда спишь в одежде, свернувшись в клубок, а двери открываешь мизинцем, я не выдержала и уехала. Просто не вывезла. По счастливому стечению обстоятельств мой папа договорился с каким-то знакомым знакомого и меня перевезли в Новосибирский научно-исследовательский институт туберкулёза – лучший институт за Уралом. Наверное, это меня и спасло. По сравнению с диспансером это был просто рай.

Но попасть туда может не каждый, лично мне удалось только благодаря тому, что мой случай представлял интерес для врачей. Это же всё-таки институт. У меня была сложная ситуация. Говоря проще, диаметр дырки в моём лёгком составлял примерно пять сантиметров, а посередине поражённого участка шёл бронх.

В НИИ я пролежала девять месяцев. У меня шла положительная динамика, но в какой-то момент всё остановилось, и тогда мне предложили операцию. Честно скажу, я испугалась, ведь операция – серьёзный шаг, тем более в моём случае, когда речь шла не только о лёгком, но и бронхе. Я почитала, пообщалась, поговорила со специалистами и решила отказаться. На этом моё пребывание в НИИ завершилось.

Год второй

На тот момент я уже была, так скажем, не опасна для окружающих, поэтому продолжила лечение дома. Моя мама тогда много заморачивалась с народной медициной. Можно сказать, что я перепробовала все народные средства, но и от таблеток не отказывалась. В общем, получился такой тандем официальной медицины и народной. Но где-то через два месяца я поняла, что пора возвращаться.

Я приехала обратно в НИИ и меня приняли. На этот раз я уже не была подопытным кроликом, совместно с медиками мы выбирали стратегию лечения. А какие-то вещи я предлагала сама.

На втором этапе приходит смирение. Я поняла, что процесс лечения небыстрый, а потому сознательно уволилась с работы и решила полноценно заняться собой. Если в первый год я как-то пыталась усидеть на двух стульях, изворачивалась и даже пыталась развивать бизнес, то тут я решила, что хватит с меня.

На этот раз мне уже не было так страшно. Я так же лежала в больнице, но с определёнными поблажками – иногда на выходные мне удавалось выбраться домой. Но здесь, в НИИ, у нас была своя семья. Это не пустое слово, мы реально держались друг за друга горой и до сих пор даже поддерживаем связь с теми, с кем вместе лежали в больнице. Доходило даже до такого, что некоторые разводились со своими мужьями или жёнами, которые оставались на воле, и находили свою любовь здесь, в стенах больницы. Лечение всё-таки долгое.

В общем, мы жили своей обособленной жизнью – играли летом в волейбол, украдкой даже что-то готовили, хоть это и было строжайше запрещено, скидывались деньгами на подарки друг другу и праздновали какие-то события.

Спустя полгода нахождения там дырка в моём лёгком начала затягиваться. Лечение ни на день не прекращалось – я принимала таблетки, ходила на бронхоскопию, делала продувания и мою динамику постоянно отслеживали. Это не самые приятные процедуры, но их можно пережить, главное, хотеть жить и верить в лучшее.

Но потухшие глаза я тоже видела.

Это люди, которые не верят, что им можно помочь. Они настолько измождены лечением, что единственное, чего они хотят – чтобы всё прекратилось.

У меня была подруга в НИИ – Света, которая уже лежала там, когда я приехала. У каждого свой процесс, кто-то лечится по одной методике, кто-то – по другой. Вот у неё должна была быть операция по удалению лёгкого. В ходе её лечения было испробовано многое, и операция – это крайняя, но решительная мера. А начиналось всё с маленького поражения в нижнем сегменте лёгкого. Вот тогда я и увидела это нежелание бороться, усталость и потухший взгляд Светы. Ей сделали операцию, но не стали удалять лёгкое, а просто пережали его, чтобы посмотреть, как она сможет справляться без органа. Второго вмешательства не потребовалось – она просто угасла на глазах.

Третий год

Третий год моего лечения был абсолютно домашним, ведь процесс нужно было закрепить, а это для меня важно. Подумаешь, какой-то год, ведь впереди целая жизнь. И я готова была потратить своё время на это. Раньше ведь как казалось: пролежать три месяца в больнице – это чудовищно много. А полгода? Да не может быть! Зато сейчас и год кажется небольшим сроком. Лишь бы выздороветь.

Я находилась дома, продолжала принимать таблетки и постоянно стояла на учёте. У меня даже была инвалидность, которой я тогда стыдилась. Мне было не по себе. Через полтора-два года меня сняли с учёта. Это тоже процесс небыстрый.

За время лечения от меня отвернулось много знакомых, но я на них не обижаюсь, я даже понимаю их отчасти. Кто предупреждён, тот вооружён. Бывает, приглашаешь в гости друзей и слышишь в их голосе настороженность. Но сейчас это всё в прошлом.

Сейчас в моём лёгком есть туберкулёма. Бронх отсоединился от поражённого участка и остался чистым, но рубец остался.

Это небольшое пятнышко в моём лёгком, но даже оно меня пугает. Поэтому я регулярно делаю обследования и задаюсь вопросом «А вдруг?».

Конечно, мне страшно.

Каждый год я прохожу томограмму. Да, говорят, что облучение вредно, ну и ладно, пусть меня облучают, зато так я буду знать, что всё в порядке и следующий год проведу спокойно. Это не единственная привычка, которая у меня выработалась после этих трёх лет. Теперь я постоянно мою руки, да и не только руки. Например, овощи и фрукты я тоже мою всегда с мылом.

Я точно не перепутаю кашель обычного простуженного человека от кашля больного туберкулёзом. Иногда слышу такой страшный кашель в транспорте и тут же замираю, отстраняюсь подальше. Многие ведь даже диагноза своего могут не знать. И вообще,

от больных туберкулёзом даже особый запах исходит, не замечали?

Я его сразу чувствую.

Эти три года я расцениваю так: жизнь мне дала возможность подумать. Просто выдохнуть, разобраться в себе и пересмотреть свой путь. И научиться ждать. Сейчас я часто слышу в свой адрес: «Откуда у тебя столько терпения?», но я-то знаю, откуда.

Когда я лежала в больнице, постоянно думала о детях. Задавалась вопросом: «И что, это всё? Я не увижу будущее своих детей? Не увижу внуков?». С этим я была не согласна, поэтому и боролась ради себя и ради них. Получается, эти три года дали мне возможность осознать насколько я люблю жизнь.

Комментарии

Лента новостей

Статьи по теме

Image
07.06.2019

Ешь, пей, худей!

Как правильно сбросить лишний вес за короткий срок...

Image
27.05.2019

День, полный надежды

Всего один день в стенах кризисного центра для женщин...

Image
25.04.2019

Лекарство только для вас

Как, где и зачем в Новосибирске выпускают лек...

Image
12.04.2019

Ешь, пей, худей!

Как решиться начать сбрасывать лишние килограммы...

Image
09.04.2019

Весна – это здорово!

В межсезонье медики советуют сибирякам пристальнее «з...

Image
29.03.2019

А можно просто спросить?

Новосибирцам предложили выслушать альтернативн...

Популярное

Image

Девочка умолчала о страшной смерти младшей сестры в Новосибирской...

Image

Неравнодушные новосибирцы готовы забрать к себе детёнышей умершей...

Image

Драку двух полных женщин сравнили с битвой мифических животных в ...

Image

Наряженный школьник выжил после выстрела в спину в Новосибирске

Image

Красивая девушка при странных обстоятельствах пропала в Новосибир...

Image

Девушку убило ударом молнии в селе под Новосибирском

Image

Многодетная семья из Бердска ищет деньги для возвращения погибшег...

Image

Таджик чудом спас вышвырнутого из окна дома малыша

Image

Обстоятельства смерти молодой няни напугали новосибирцев

Image

Пропавшую красавицу нашли живой в новосибирском метро

Image

Мужчину насмерть запинали во время драки в Красноярске

Image

Годовалая девочка выпала из окна в Новосибирске

Image

На Красном проспекте разбилась выпавшая с балкона жительница Ново...