«Кафе Лемитц»: что-то витает в воздухе

 Об одном гамбургском баре, Томе Уэйтсе и поэтике случайных встреч  12 января, 12:40

Сергей Ковалевский
куратор, арт-критик
подходящие темы
«Кафе Лемитц»: что-то витает в воздухе
Фотографии Андерса Петерсена предоставлены красноярским Музейным центром «Площадь Мира»

В красноярском Музейном центре «Площадь мира» проходит выставка «Кафе Лемитц» — 63 фотографии из жизни гамбургского ночного бара конца шестидесятых, снятых выдающимся европейским фотографом Андерсом Петерсеном. С Красноярска начинается тур выставки по России. Куратор и арт-критик Сергей Ковалевский рассказывает специально для Сиб.фм, кто такой Петерсен и почему его фотографии не устарели до сих пор.

Страничка биографии на сайте фотографа заканчивается фразой: «Андерс Петерсен имеет собственную тёмную комнату в Стокгольме...» Понятно, что это фактически означает фотолабораторию, в которой происходит магия процесса проявления изображения. Но в том-то и состоит пластичность языка, что в буквальном переводе «dark room» возникает некий второй смысл, который отбрасывает таинственный свет на персональное видение мира. Ведь и сама серия «Кафе Лемитц» очень хорошо отвечает этой метафоре. Эта комната, переполненная людьми, собирающимися сюда глубокой ночью, становится в работе взгляда фотографа «камерой-обскурой» — магической коробкой, которая в некотором смысле снимает сама себя.

Подтверждением этой самопроизводящей силы места, способности раскрывать глубины человеческого в ритуале съёмки служит история первой ночи молодого Петерсена в точке своей творческой инициации.

Когда, будучи студентом школы фотографии Стрёмхольма, он в 67-м приехал в Гамбург в поисках человеческой натуры для съёмок, старая знакомая подсказала ему местечко, «которое изменит его разум».

Это — бар «только для своих», где собирались портовые грузчики, старые проститутки, алкоголики, наркоманы...


862 600 экземпляров фотоаппарата Nikon F было выпущено с апреля 1959 по октябрь 1973 года

«И на следующий день, в час ночи, — вспоминает Петерсен — я был там со своей камерой Nikon F, которую положил на стол. В кафе было полно народу, в музыкальном автомате играла прекрасная музыка: Чак Берри, вальс Домино, Литл Ричард, Битлз, Стоунз... Кто-то слушал, кто-то танцевал. Заполненное людьми кафе было абсолютно чёрным — вот моё первое впечатление. Тут ко мне подходит мужчина и спрашивает: „Что у тебя за камера?“ „Nikon F — отличный аппарат, уронишь его на мостовую, ему ничего не будет, скорее мостовая треснет“. А он говорит: „У меня ещё лучше — Kodak Retina 1C“. Ну и мы подняли пиво за наши камеры. Стали выпивать, разговаривать, танцевать с красивыми девушками. Внезапно я обнаружил, что камеры нет на столе и что она летает в воздухе на другом конце зала. Какие-то люди перебрасывали камеру взад и вперёд, делая снимки друг друга. Прошептав: „Боже Иисусе“, я поспешил к ним и сказал: „Это моя камера. Пожалуйста, снимите меня“. Они сказали: „Логично“. Сделали снимок и кинули камеру мне.

Так я получил свои первые фотографии, и это стало началом моего пути». Этот многозначительный зачин задал ключевую экзистенциально-оптическую механику взаимодействия фотографа со сгустившимся пространством эмоций. Мы не видим рук, не видим лиц, не видим глаз — только фотоаппарат в воздухе.

Среда сама начала себя снимать. А люди, которые соединились с «камерой-обскурой Лемитца», стали излучать свет — атмосферное свечение некой сообщительной персональности.

А ещё эта восхитительная история удивительно монтируется с финалом фильма Антониони Blowup, который появился на свет годом раньше: молодой фотограф на исходе ночи оказывается рядом с теннисным кортом, где какие-то случайные клоуны перекидывают через сетку воображаемыми ракетками воображаемый мяч. И вдруг мячик падает у ног героя, и вся ватага выжидательно смотрит на него. И тот выбирает «правильную таблетку», принимая пас события и включаясь в игру.

Видимо, что-то в воздухе 60-х витало и отскакивало — то в Лондоне, то в Гамбурге, то в Париже, где через год зазвучал революционный призыв «Вся власть воображению».

Особая поэтика случайных встреч в ночи за стаканом вина волнует многих художников, начиная с конца XIX века, когда на городской сцене появляется фигура фланера — искателя впечатлений в мимолётных связях и событиях человеческой откровенности. В этом ряду и «Бар в Фоли-Бержер» Мане, и «Ночное кафе в Арле» Ван-Гога, и «Посторонние» Годара, и «Кафе Мюллер» Бауш, и «Сатантанго» Тарра...

399 место в списке «500 величайших альбомов всех времён» занимает Rain Dogs — восьмой студийный альбом Тома Уэйтса, изданный в 1985 году

И также за «столиком клуба одиноких сердец» судьба свела Андерса Петерсена с Томом Уэйтсом, выдающимся голосом клокочущего одиночества, срывающимся в глубину нежности. Уэйтс поместил на обложку своего гимна «трагического царства улицы» — альбома «Rain Dogs» (1985), фотографию обнимающейся пары завсегдатаев «Кафе Лемитц» — Розу и Лилию.

«Что должно быть на снимке, чтобы вы могли сказать: да, вот оно!» — как-то спросили Петерсена. «Фото должно жить, — ответил мастер, — изображение должно быть живым.

Люди на моих снимках не должны быть мебелью. Они должны быть людьми, полными жизни, с массой противоречий. Я хочу, чтобы это проявлялось на снимке.

Здесь дело не в красоте — важно, чтобы это было правдоподобным, что является совсем другой вещью. Если снимок просто красив сам по себе, то для меня это лишь поверхность. Чтобы ступить за пределы этой поверхности, нужна толика ужасного. И я всегда рад, если удаётся привнести это качество ужасного в свои снимки. Рад и доволен, как после плотного обеда.

Фотография не бывает плохой или хорошей. Это совсем другая вещь — это о том, какая атмосфера и какая личность стоит за камерой. Не перед камерой, но за камерой. ... И это всё — не совсем про фотографию. Вообще фотография — это не про фотографию. Музыка тоже не о музыке, а о чём-то совсем другом. И с фотографией то же самое. Она раскрывает твои потребности. Потребности человеческого существа».

Особенный гуманизм, острая персонажность, пристальность взгляда сообщества делает «Семью Лемитц» (как любит называть серию автор) одним из важных в европейской культуре визуальных манифестов высвобождения эмоций и воспитания чувств. А некоторая беспрецедентность и актуальность этой истории подчёркивается ещё и тем, что в следующем году в Германии приступают к съёмке полнометражного игрового кино про приключения человека с фотоаппаратом из Швеции в гамбургской темноте.

ВКонтакте
G+
OK
 
самое популярное
присоединяйтесь!