Лента новостей

Предложить новость

Закопай меня медведь!

О нелюбви геологов к бобрам, таёжных экспедициях и неказистых минералах
Рубрика: общество, наука

22.09.2017 13:41

Фотографии Марии Тищенко

Андрей Вишневский занялся геологией с пятого класса, а сейчас является научным сотрудником Института геологии и минералогии СО РАН и доцентом кафедры минералогии и петрографии НГУ. Корреспондент Сиб.фм поговорил с ним о современных гранях геологии, встречах с медведями и самых удачных находках.

Расскажите, пожалуйста, подробнее об области ваших интересов.

Занимаюсь магматизмом, магматическими горными породами — когда происходит кристаллизация магмы в недрах Земли. В основном в моих интересах — Западная Монголия, Алтай и Тува. И связанные с магматическими телами основного и ультраосновного состава полезные ископаемые — это месторождение никеля, меди и платиноидов. Конечно, второй Норильск вряд ли найдёшь, но что-то интересное вполне можно. Мы изучаем, какого возраста эти породы, как они образовались, в какой обстановке. Даже, может быть, здесь, где мы сейчас с вами сидим, были вулканические окраины, океанические острова. Чтобы разобраться, как всё было в древности, нужны разнообразные анализы, исследования, которые мы и проводим.

Вообще кто-то может подумать, что геология — это камни, земная кора и добыча полезных ископаемых. Но чем ближе к ней подходишь, тем больше понимаешь, что она гораздо шире: от геоэкологии (поведения химических элементов в искусственных ландшафтах) до моделирования условий состояния вещества в недрах планет — ледяных гигантов. Например, берут два заточенных алмаза, у которых на кончиках есть специальные площадки, и прессом давят друг на друга. Там получается очень-очень маленький участок, где развивается огромное давление, и изучают, что происходит с веществом, помещённым на эту алмазную наковальню. Так что весьма многогранная наука. У нас в институте научные группы занимаются разными направлениями.


В 1991 году геологи опубликовали исследование, согласно которому Земле около 4,5 миллиарда лет

Какими, например?

Задачи абсолютно разные. У нас есть лаборатория, которая занимается современными процессами: в геологии это обычно последние тысячи и десятки тысяч лет. Конечно, от «современности» далеко, поэтому много копают, как археологи. Вскрыть разрез до отложений, соответствующих последнему оледенению (около 10 тысяч лет назад), непросто — это может быть и 1, и 5, и даже 10 метров. Каждый слой должен быть тщательно задокументирован и изучен для проведения региональных сопоставлений. Или, бывает, нужно брать пробы по сетке каждые 10 или 50 метров, но не просто грунта, а того, который поближе к коренным породам, в том числе и по болотам. Но всё же обычно геологи изучают обнажения — выходы так называемых коренных пород на поверхность. Проще говоря — скалы. Иногда они не явно выражены: вроде какая-то щебёночка лежит, травкой поросшая, но на самом деле, если её убрать, можно увидеть, что всё закономерно устроено — есть слои, изменение состава. Это как, допустим, в Хакасии во многих местах: вроде бы идёшь по полю и ничего подозрительного не замечаешь, а потом смотришь космический снимок, а там видно всю геологическую структуру.

Фотография Павла Гаврюшкина

Некоторые геологи отбирают пробы пород, некоторые охотятся за одним единственным минералом или за их ассоциацией — например, так действуют те, кто ищет алмазы. Их обычно забрасывают в якутскую тайгу на вертолёте. Есть запас продуктов, лодка, инструменты, и они должны несколько сотен километров пройти по реке, её притокам — поработать. Сплавляются вниз по течению, берут пробы, промывают их, как и золото, чтобы получить тяжёлый концентрат, потому что многие минералы, встречающиеся вместе с алмазами, тяжелее, чем большинство обычных, распространённых минералов. И, например, находят в этом концентрате несколько зёрен красного граната. Изучают его состав в лаборатории: если он «правильный», значит, рядом может быть потенциально алмазоносное кимберлитовое тело.

То есть экспедиции у нас не как у туристов: мы не идём, чтобы покорить вершину, увидеть горное озеро. Если на этой вершине ничего интересного нет, то туда никто из геологов, скорее всего, не пойдёт, а если есть, то можно и километр в гору забраться без проблем. Конечно, места бывают очень красивыми — с шикарными видами, особенно в горных частях, на предгорьях.

А кто-то из геологов вообще в экспедиции не ездит — занимается экспериментальными работами. Выращивает искусственные кристаллы: алмазы, водорастворимые соединения, новые вещества или ставит эксперименты с высокими давлениями — на различных прессах, в том числе и с алмазными наковальнями, о которых я рассказал.

То есть сейчас в среднем фундаментальная геология — это половина времени за компьютером, треть за микроскопом или другим прибором и чуть-чуть в экспедициях.

За время работы вы уже были в десятках экспедиций?

У меня только в Монголию было восемь выездов, а туда меньше чем на месяц смысла ехать нет, да и визу на месяц дают. Кроме того, я четыре раза работал в Восточном Саяне, на западе Иркутской области. Помню первую свою заброску: было в общем-то не понятно, как всё будет происходить. Нас было трое — все без такого опыта. Мы довольно по-туристическому собрались: у каждого большой рюкзак, перемотанная скотчем коробка консервов, ведро, мешок с инструментом. То есть рюкзаки и что-то относительно небольшое в руках, чтобы можно было с грузом идти по тайге. Приехали на поезде в Нижнеудинск, райцентр в Иркутской области. Там собиралиcь отряды из разных городов и ждали, когда их забросят в тайгу, в среднее течение Уды.

Фотография Александра Наставко

С обеда ждали вертолёта: то откладывается, то кого-то заболевшего из тайги вывозят — подумали, что на следующий день полетим. Уже лёгкие сумерки, да и погода мрачная. Вдруг к нам вышел седовласый высокий пилот и говорит: «Ну что, полетим?» Загрузились в вертолёт: час летим, полтора — чувствую, что уже должны быть где-то рядом. Смотрю — даже вроде бы горки похожи, которые у меня на космоснимке. Кружим, кружим где-то под облаками, по долинам, а потом — бах! — и сели куда-то в болото. Точнее, вертолёт висел, касаясь кочек, потому что не понятно, твёрдо там или нет. Выгрузились, вертолёт улетел и тишина.

Семь часов вечера: звенят тучами комары, капает дождь, мы не известно где, мой товарищ Павел чуть на змею не наступил в первые же пять минут.

Подумал, что, наверное, сгинем там. А потом освоились потихонечку: привязались по GPS, достали карту — оказалось, что высадились совсем не там, где планировали, а в шести километрах от края тела, которое должны были изучать. То есть весьма далеко по таёжным меркам. Нашли более или менее сухое место и поставили палатку, где две недели жили. Каждый день ходили по шесть километров в одну сторону. Первые дни трудно было, потом привыкли. А на следующий год, уже зная, где есть охотничий домик, перенесли все вещи туда сразу — работать было гораздо удобнее.

Фотография Андрея Вишневского


Алмаз — самый твёрдый минерал по шкале Мооса, тальк — самый мягкий

Мы и третий раз довольно по-туристически были собраны. Нас выгрузили за одну минуту, а восемь москвичей перебрасывали на другое место. У них сколоченные деревянные нары были, палатки брезентовые, печки тяжеленные — много вещей, в общем. Загружались они минут 15, а потом вертолёт не смог набрать высоту: подвалил задним ходом, снова сел, и нескольким людям пришлось пешком пойти в новый лагерь, благо там было всего несколько часов хода.

Нужно быть рискованными геологами, чтобы так высадиться в тайге?

Рискованные геологи — это те, кто совершает одиночные походы по Камчатке. Хотя так, конечно, нельзя делать. А вообще аккуратнее обычно себя ведёшь в таких экспедициях, больше думаешь головой что ли. Когда знаешь, что до ближайшей автомобильной дороги, откуда можно выехать, идти три дня. В тайге вроде бы никого нет, а когда кого-то встречаешь, то невольно напрягаешься. Один раз вышел на охотников, причём совершенно неожиданно.

Не сказал бы, что это приятная встреча была. Идёшь себе, идёшь, птички поют, тут раз — бородатые люди с ружьями выходят. Ну и медведей там тоже много ходило.

Нос к носу, как говорится, я с ними не сталкивался, но близко. Бывало, что идёшь по хребту, камень об камень ударяется и получается громкий звук. И недалеко в кустах слышишь, как медведь по склону покатился — как камнепад. А было на медведя прям вышли: шли по болотистой местности, по гривке, увидели коренное обнажение — довольно большую скалу. Решили отбить образец. Начали молотком стучать и поняли по звукам, что там кто-то очень недоволен. Поняли кто и забежали на вершину, по пути пальцами надрав веток, разожгли небольшой костёр и ждали, покрикивая, пока медведь уйдёт. Он походил под скалой, веток наломал, а потом в болото ушёл, в бок. Хорошо, что направился не в ту сторону, где наша палатка стояла. Пришли уже затемно в тот день, но помню: несмотря ни на что, запекли пойманного хариуса.

То есть для отпугивания медведей у вас был только звук от ударов инструментов?

На самом деле туда, где очень много медведей, часто берут с собой фальшфейер — магниевую шашку, которая горит ярким пламенем. У нас их с собой не было, потому что не особо-то и медвежьи места, а в 2006 году я работал в Кемеровской области, где было много медведей. Но ничего не пригождалось: медведи редко на рожон лезут. Только если голодный по весне, раненый, или ты его напугал, или зимой разбудил. Мама с медвежатами обычно нервничает. А в остальных случаях они не нападают. Только вот металлический звук от молотков не любят и когда кричат. Поэтому часто достаточно помахать руками, покричать, и медведь уйдёт.

В 2005 году был случай у нашего рабочего, который занимался проходкой шурфов — ямы копал, проще говоря. Так его медведь, скажем так, пытался приготовить вкусно: они любят тухлятину, поэтому решил закопать человека в двухметровой яме. Начал закидывать рабочего ветками, брёвнами, землей, камнями — всем, что рядом лежало. Тот выставил перед собой лопату, чтобы можно было потом как-то откопаться, два часа ждал, пока медведь уйдёт. Откопался и вылез. С тех пор всегда, прежде чем залазить в яму, разводит рядом костёр. Вот такие истории бывают.

Но самые неприятные для геологов животные — это, наверное, бобры. Где-то на уровне клещей. Кто из них хуже, я даже не знаю.

Почему бобры — враги геологов?

Потому что бобры строят плотины. Плотины — это поднимающаяся речка, вода, болото. Русла рек часто — самые оптимальные для передвижения: по тайге трудно передвигаться, а по берегам рек более или менее спокойно можно пройти и найти какие-то коренные обнажения. А если на пути плотина, то там воды минимум по пояс, а то и по ноздри, болото со всех сторон, комары, обнажения затоплены, а по бокам ещё и деревья навалены. Так что пройти тяжело. Иногда километрами такие запруды тянутся.

Фотография Андрея Вишневского

48 хромосом у вида бобр обыкновенный. У канадского бобра — 40

Это таёжная история, а в Монголии контактируете с местным населением и их культурой?

В последнее время стандартное монгольское стойбище выглядит так: несколько юрт, покрытых парусиной, Land Cruiser, пара привязанных рядом коней, на крыше — панели солнечных батарей, спутниковые тарелки. И бильярдные столы — одно из любимых развлечений монголов. Вот такая картина снаружи. Внутри — плазменный телевизор, есть интернет у тех, кому это интересно (большинству не особо интересно). В общем, у них всё есть — у многих деревенских доход заметно больше, чем у городских.

Сейчас практически в любом селе можно купить всё что угодно, начиная от корейского пива и заканчивая булочками (!) и колбасой. Ещё 10 лет назад это было абсолютно нереально. Сотовая связь появляется в самых неожиданных местах — в диких горах, на вершинах. Это даже немного расстраивает, честно говоря, потому что хочется иногда уехать куда-то, чтобы совсем затеряться в горах, а уже всё — цивилизация подбирается.


В Москве в июне 2017 года в ходе реставрации павильона «Геология» на ВДНХ обнаружили коллекцию минералов, считавшихся утраченными, среди них оказался кристалл горного хрусталя весом 150 кг

Ещё лет 10 назад увидеть белого человека для них — это большое событие. Хотя сейчас тоже бывает такое. Они очень дружелюбные — могут подъехать на лошади или мотоцикле и сидеть час или два и просто смотреть, как мы ставим лагерь. Мы знаем около 100 слов по-монгольски, поэтому для объяснения хватает. Угощаем чаем или они приглашают к себе в юрту, но сейчас это уже реже случается. Монголы часто угощают твёрдым сыром, пенками, снятыми с молока, зелёным плиточным чаем с молоком и солью.

Как вы считаете, какая находка была самой удачной в ваших экспедициях?

Наверное, самая удачная находка была в 2010 году. Мы поставили лагерь и с двумя товарищами пошли в маршрут вверх по течению речки. Нашли интересующие нас породы и продолжили поиск коренных источников — откуда эти глыбы скатываются. Нашли это тело, километрах в трёх вверх по притоку, взяли несколько образцов. И вот мой товарищ, Роман Шелепаев, увидел на крутом склоне ржавые потёки округлой формы. Мы поколотили эти камни и нашли сульфидные капли, состоящие в основном из трёх сульфидов. Причём они были дифференцированные: верхушка из одного минерала, средняя часть из другого, нижняя часть из третьего — прям природная лаборатория. Когда стали их изучать в Новосибирске, нашли там ещё и платиноиды. Написали про это одну статью, сейчас наша аспирантка готовит ещё одну.

В Восточный Саян по нашей наводке завозили буровые станки, организовывали работы, но месторождения не получилось, к сожалению. Бурили не очень удачно, а может, и нет там ничего: места трудные. А если говорить о коллекционировании минералов, то была интересная находка в Монголии. На одном из щелочных массивов были пегматитовые жилы с кварцевыми зонами. В одной из них мы увидели тёмный участок с правильными очертаниями. Посмотрели внимательнее: в белом кварце был зеленовато-голубовато-серый кристалл около 10 сантиметров, но сколотый. Начали разбирать жилу молотками и достали из неё десяток кристаллов арфведсонита — минерала из группы амфиболов. Самый крупный из них — 20 сантиметров в длину и около 10 в обхвате. Может быть, это один из самых крупных в мире. Особой ценности он не представляет, но сама по себе находка впечатляющая.

Пока разбирали жилу, глаза горели, а колотый кварц очень острый, даже в перчатках режешься. Так что белый кварц скоро стал малиновым,
но это не сильно беспокоило.

А есть ли у вас какой-то любимый минерал, который нравится больше, чем остальные?

Не надо таких вопросов задавать: это будет не честно к другим минералам. Есть драгоценные и поделочные камни, есть какие-то, скажу прямо, неказистые (которых большинство) и есть коллекционные минералы. Последние могут быть очень даже красивыми, но не драгоценными, для которых важны высокая твёрдость, редкость, прозрачность и цвет. В каждой категории у меня, конечно, есть те, которые нравятся больше. Из драгоценных камней — сапфир, из поделочных — чароит, а из «простых» минералов (самый сложный вопрос) — крокоит.

Крокоит. Фотография Андрея Вишневского

Сапфир — разновидность корунда, как и рубин, с которым они одинаковы по химическому составу. Это всего-навсего оксид алюминия, подкрашенный разными примесями. Интересно, что сейчас сапфирами называют все ювелирные корунды, кроме красного рубина. То есть ювелирный бесцветный или зелёный корунд — это тоже сапфир. Есть ещё голубые корунды (тоже сапфиры), которые с синим сапфиром всё-таки различаются оттенком: это тонкая грань, которая является гранью и для различия на порядок в цене и для уголовного преступления.

Если камень относится к драгоценным и не является частью ювелирного украшения, то на него должны быть документы, а если нет, то это статья.

Чароит впервые был обнаружен в России, в Сибири, и до сих пор нигде не было найдено ни одного зерна даже, не говоря уже о месторождении. В похожих геологических условиях специально искали, но безрезультатно, а у нас его тонны. А крокоит — это хромат свинца насыщенного красно-оранжевого цвета, образует втянутые кристаллы. Описали его впервые в России: изначально как красную свинцовую руду, потому что в нём есть свинец и хром, правда, хрома тогда ещё не знали. Впервые его, кстати, из этого минерала и получили. Самое известное историческое месторождение крокоита — Берёзовское на Среднем Урале, а самые лучшие образцы находят на острове Тасмания в Австралии. Очень впечатляюще выглядит.

Как вы относитесь к рассуждениям, например, об энергетических свойствах камней?

— Камнем можно кого-то убить — в это я верю. Особенно если он упадёт сверху на голову.

Кроме того, есть радиоактивные и ядовитые. К остальному я весьма скептически отношусь. Хотя если человек во что-то верит, например, носит камень и считает, что его самочувствие должно улучшиться, то его сознание и подсознание могут на это работать. А в то, что это действует непосредственно на каком-то физическом уровне, мне не верится. Если применять минералы в виде порошков, то они будут какой-то эффект оказывать. Тот же самый крокоит: если его периодически есть, долго не проживёшь. А если есть, допустим, сапфир, то ничего страшного не будет, — можно в больших количествах употреблять. Чароит сам по себе безвреден, но в нём бывают включения стисиита — радиоактивного силиката тория. Поэтому все партии чароита должны проходить радиационный контроль. Вот в такое влияние я верю.

Фотография Павла Гаврюшкина

70 килограммов весит самый большой из найденных золотых самородков. Его нашли в 1869 году в Австралии

Насколько я знаю, у вас и увлечения связаны с профессией, например, вы фотографируете минералы.

У меня большинство увлечений связаны с профессией — не знаю, хорошо это или плохо. Рабочие интересы везде, даже в «свободное» время. Бывает, люди едут на рыбалку, за грибами, мы тоже ездим с товарищами, но ещё и за камнями. Знаем какое-то известное место, где можно найти что-то интересное, и собираемся туда. У нас в окрестностях таких мест по пальцам можно пересчитать — район Буготакских сопок и карьер неподалёку от Колывани. Конечно, если есть время, то ездим и дальше — в Прибайкалье, Кузнецкий Алатау, на Алтай — Горный и Рудный, но эти поездки обычно на несколько дней. Мы туда и студентов возим на общественных началах. В НГУ есть студенческое минералогическое общество «Кристалл» и SGA Siberian Student Chapter, с ребятами из которого мы ездим куда-то раз в год. Кроме того, с этого года я в университете руковожу минералогической практикой у студентов.

Фотография Павла Гаврюшкина

Практика студентов проходит как рабочие экспедиции геологов?

На практику студентов мы везём после второго курса, когда они уже изучили минералогию и немного петрографию — минералы горных пород. Они доезжают до Челябинска, где мы их забираем на машинах и едем ставить большой палаточный лагерь, из которого выезжаем на маршруты. У нас три базовых лагеря: первый — под городом Кыштым, в горно-таёжной части Южного Урала, второй — степные места под Магнитогорском и третий — лесостепная зона недалеко от города Пласт, где студенты уже пишут отчёт. Объекты разные: один день мы смотрим кварцевые жилы, другой — гранитные пегматиты, третий — железные руды и так далее. Студенты ведут дневники, собирают коллекцию минералов, образцов — должны быть представлены ассоциации каждого типа пород, месторождений.

Стараемся во время этой практики студентам привить интерес ко всему, что нам самим интересно. И по крайней мере к третьему лагерю большинству действительно становится интересно, особенно когда красивые цветные камни и кристаллы находят. Часто потом студенты приходят к нам в «Кристалл» и продолжают совместные поездки.

Вы сказали, что в свободное время тоже можете поехать за чем-то интересным — какие минералы можно найти в Новосибирской области?

Сам Новосибирск тоже стоит на гранитном массиве, но магма, которая образовала колыванский гранитный массив, была больше насыщена летучими компонентами, в частности фтором, бериллием. В колыванском граните образовались небольшие полости, жилы, в которых происходило укрупнение кристаллов — эти формации называют пегматитами. В них можно найти кристаллы дымчатого или чёрного кварца, полевого шпата, голубого топаза, иногда даже берилла. Правда, последние 10 лет ничего хорошего, насколько я знаю, там не находилось. На буготакских карьерах — кристаллы горного хрусталя, кальцита, альбита.

Вообще Новосибирская область бедна на интересные вещи: практически вся западная часть вообще скрыта под чехлом Сибирской платформы, а в восточной части отложения преимущественно осадочные — древних морей. Недалеко от Горно-Алтайска есть медь-золоторудное месторождение, в Кемеровской области — месторождения агатов, а в районе Белово можно найти малахит, азурит.

За чем-то интересным нужно дальше ехать, например, в Красноярский край, Хакасию или на Урал.

Если говорить об интересных месторождениях, связанных с вашей темой, которые находятся далеко, то куда вы хотите поехать?

В следующем году хотелось бы поехать в Южную Африку на конференцию «Платиновый конгресс». Будет экскурсия на самые известные месторождения того типа, которым мы занимаемся. У нас есть Норильск, а в ЮАР — Бушвелд. Это крупнейшее магматическое тело такого типа в мире — несколько сотен километров в диаметре. Там хорошо видно, что происходило с веществом в этой огромной магматической камере: как циркулировало, кристаллизовалось, осаждалось. Несмотря на это, дискуссии идут и по сей день. Каждый месяц появляется несколько статей об этом месторождении.

Комментарии

Лента новостей

Статьи по теме

Image
30.10.2018

Не в угол, а в уголовники

Могут ли исправленные в школьном журнале оценк...

Image
26.10.2018

К 100-летию ВЛКСМ: вредные привычки комсомола

Пили и кур...

Image
11.10.2018

Здоровый драйвер роста

В Новосибирской области создадут кластер электро...

Image
10.10.2018

Место для Новосибирска

Парадокс популярных рейтингов, в которых успел з...

Image
26.09.2018

Эра новых детских площадок

Двор – это сердце жилого комплекса, а дет...

Image
25.09.2018

Широкие горизонты «Академгородка 2.0»

Как учёные трёх ведущи...

Популярное

Image

Дейнерис из Сибири весит 39 килограммов

Image

Байкал уйдёт к иностранцам: жители Бурятии требуют вернуть регион...

Image

Популярный представительский автомобиль стоит в Новосибирске мень...

Image

Хоккеиста признали виновным в расстреле полицейских в Новосибирск...

Image

Супружеская пара погибла в аварии на трассе в Новосибирской облас...

Image

Упавший с Димитровского моста пенсионер погиб в ледяной воде

Image

Двух обкуренных зэков нашли в новосибирской колонии для террорист...

Image

Красноярских следователей обеспокоила аварийная посадка «Боинга»

Image

Поездка на снегоходе обернулась сибиряку гибелью на дне озера

Image

Задолжавшего десятки миллионов рублей бизнесмена объявляют банкро...

Image

Поездка за границу обошлась сибиряку почти в три миллиона рублей

Image

Китай арендует 150 тысяч гектаров сибирской земли

Image

Источник назвал имя нового прокурора Новосибирской области